Страница 19 из 71
— Это очередной вызов? — я прищурился.
— Это приглашение. — невинно ответил Иван: — Но если боишься — можешь отказаться. Зрячие часто боятся темноты. Это нормально. Мы вот не боимся. Нам в темноте даже уютнее. — он повернул голову в сторону Лилии: — Барышня, как думаете? Рискнёт ваш кавалер? Или он только на словах храбрый?
Роковая брюнетка едва не расхохоталась. О, да… Она уже успела познакомиться с моим нравом.
— Дерек никогда не останавливается. — ответила Лилия: — Он подобен огромному ледоколу, который пройдёт вперёд, невзирая ни на что!
— Ну вот! — удовлетворённо заключил Иван: — Кулинария — дело сильных. Если уж наметил цель, то неважно — есть у тебя глаза или нет. В любом случае придётся дойти до конца. А теперь, дорогие друзья, спешу представить вам самое сокровенное место… Можно сказать — сердце «Тоф»!
На первый взгляд кухня показалась мне обычной. Те же плиты, те же столы из нержавейки, те же ряды кастрюль и сковород. Но всё было разложено с маниакальной точностью.
Каждый предмет имел своё единственное место. Специи стояли в строгом порядке, и, как я понял — по системе, понятной на ощупь. То есть, разные баночки, разные крышки, разное расположение.
Ножи висели на магнитной планке в идеальном ряду. Здесь не было ни одной лишней вещи, ни одного предмета не на месте! Потому что подобное в этом мире означало бы хаос. А, возможно, и потенциальную травму.
— Видишь? — произнёс Иван, хотя слово «видишь» из его уст звучало с лёгкой иронией: — Тут порядок!
— Я бы даже сказал — педантизм.
— О… Это не педантизм. Это самое настоящее выживание. Зрячий повар может бросить нож куда попало, и потом без проблем его найти. А мы — нет. У нас всё на своих местах. Всегда. Я могу тебе сказать, где лежит каждая ложка. Каждый нож. Каждая сковородка или тарелка.
— Погодите… А зачем вот это стоит там? — поинтересовалась Лилия, указав на одиноко стоявшую посреди кухонного прохода кастрюльку.
— Сейчас увидите. — довольно ответил Иван: — Небольшая демонстрация, что будет, если положить вещь не на своё место. Буквально три… Два… Один!
В этот момент из подсобки вышел высокий парень и с грохотом сбил кастрюлю.
— Ах! Твою ж мать!!! — выругался он.
— Серёж, ты что? Слепой? — удивлённо поинтересовался шеф.
После этого кухня тут же заполнилась весёлым смехом. Причём сам «пострадавший» тоже ржал, аки самый настоящий конь.
А вот нам с Лилией стало немножко не по себе…
— Ребят, а вы чего такие кислые? — с усмешкой спросил Иван.
— Вот эти шутки… Это нормально?
— А что? У вас в глазах потемнело?
И вновь вся кухня едва не разлетелась от веселого хохота.
— Фу-у-у-ух… — шеф стёр навернувшиеся слёзы: — Сколько бы времени не прошло, а до сих пор смешно. Понимаете, это нормальная ситуация! Без юмора совсем скучно работать. А так — хотя бы весело. И коллектив постоянно на бодряке! Круто же?
— Просто… Вам самим-то не обидно?
— А чего обидного? Дерек. Послушай, я в очередной раз повторю — мы не сахарные и не хрустальные! Не надо с нас пылинки сдувать. Ты думаешь, эти кроты надо мной не угорают? Угорают и ещё как! Потому что — мы очень самокритичный народ. Конечно, до прямых оскорблений никто и никогда не опускается. Но немного подколоть — святое дело!
— Ну… если для вас это нормально…
— Нормально! — Иван похлопал меня по плечу: — Давайте, я вам лучше представлю свою поварскую команду. Всего нас тут трое! Вон тот дылда, который врезался в кастрюлю — это Серёга. Он отвечает за горячий цех. Красотку видите? Видите? Вот и я не вижу! Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…
Мы с Лилией взглянули на весёлую хохотушку, которая на самом деле выглядела потрясающе. А ярко-фиолетовые радужки с очень маленьким зрачком лишь придавали ей некой загадочности и очарования.
— Фу-у-у-ух… Это у нас Лей! Она занимается холодными закусками. — пояснил шеф, вновь вытирая слёзы от смеха.
Пальцы девушки порхали над тарелкой, выкладывая зелень с невероятной точностью.
— Так, ну и вон тот! Господин «Часть команды — часть корабля»! — Иван указал на мужчину постарше. Он мыл посуду и одновременно пританцовывал, словно слушал музыку: — Это у нас Пал Николаевич!
— Да чего так официально то? — возмутился Пал Николаевич: — Вань, ты лучше расскажи, кого привёл. А-то там кроме застенчивого дыхания и слегка взволнованного сердцебиения ничего не слыхать больше!
— Это у нас Искандер Цареградцев. Со своей прекрасной спутницей. Кстати, барышня… Прошу простить за грубость. Но я так и не узнал вашего имени.
— Лилия.
— Вот! — кивнул Иван: — Искандер и Лилия! Наши гости сегодня.
— Цареградцев? Парнишка из Харитоновки, что ли? Неужто ты развёл его на омлет?
— Не только! — подтвердил шеф: — Мы сейчас драться будем! А потом — омлет.
— Да ладно? Может, не будешь мучать человека? — предложила Лей: — Все эти завязанные глаза… Тут сноровка нужна.
— Справлюсь. — уверенно ответил я.
— Все так говорят. — хмыкнул Сергей от плиты: — А потом стоят с завязанными глазами и яйцо в раковину разбивают. В прошлом месяце один такой чуть сковородку на пол не уронил. Кричал, как будто его режут.
— Это был критик. — пояснила Лей, не отрываясь от работы: — Из популярного сетевого узла. Написал потом, что у нас «опыт, переворачивающий представление о кулинарии». Ещё бы не переворачивающий! Он нам тут чуть всю кухню не перевернул.
И вновь все засмеялись.
Кстати, я обратил внимание, что смех на этой кухне был особенный. Лёгкий, незлой и тёплый. Они подкалывали друг друга и гостей без всякой горечи. Словно слепота была не бедой, а просто общей шуткой, которую все понимали.
— Ну что, коллега? — Иван ловко подбросил черпак, а затем поймал его в воздухе: — Ты готов?
— Готов. — кивнул я.
— Без поблажек!
— Да. Без поблажек. Я понимаю, что тебе сложнее, но…
— Сложнее? — Иван приподнял бровь: — Представь, что у меня дома все лампочки перегорели больше десяти лет назад, и я даже не заметил. Думаешь такой человек, как я — знает слово «сложнее»?
И вновь взрыв раскатистого смеха.
— А учитель объяснял тебе правила дуэлей? — поинтересовался я.
— Однотипное блюдо. Три арбитра. Девяносто очков на всех. И два часа на приготовление.
— Ну… Два часа — это ты уж приуменьшил.
— Приуменьшил? — удивился Иван: — Друг. Если я не подам блюдо меньше, чем за пятнадцать минут — гости встанут и уйдут из ресторана. Какие два часа?