Страница 17 из 71
— Люди рисуют супермужиков в красных трусах поверх голубого трико… А все эти примеры для подражания — вот они! Среди нас. Парни и девчонки без зрения, которые забили на всё и пошли работать в крутой ресторан. Врачи, которые ежедневно мотаются по городу, пытаясь спасти очередного бедолагу. Полицейские, преследующие ублюдков в самой ужасной заднице спального района… Спасатели, что кидаются в огонь, чтобы спасти испуганного ребёнка. Бойцы, которые не спят сутками, защищая родину. Паралимпийцы, что просто берут и побеждают на спортивных соревнованиях. А они… рисуют супермужиков в красных трусах поверх голубого трико. Смешно и грустно.
— Я бы сказала — немного трагично. — вздохнула Лилия: — Но таких примеров гораздо больше, чем ты перечислил.
— Факт. Просто… забавно, что окружающие этого не замечают.
— Возможно, всё не так плохо, как ты думаешь?
— Возможно…
— Так! Ну-ка попробуй суп, чтобы отогнать от себя всякие тревожные мысли! Мы пришли оценить ресторан, а не философствовать. Скажи «А»! — Лилия протянула мне ложку.
Кстати, а крем-суп оказался не хуже. Бархатистый, с правильной ноткой имбиря и тыквенной сладостью, уравновешенной щепоткой соли и… чего-то ещё. Некоего секретного ингредиента. Но что это?
— Можно ещё? — попросил я.
— Конечно! — роковой брюнетке явно дико нравилось меня кормить.
Что же это такое? Немного посмаковав, я, наконец-то, уловил тонкий мускатный орех… И совсем на грани — каплю кокосового молока.
— Я так и думал…
— Что⁈ — глаза Лилии загорелись от любопытства.
— Глядя на Дениса, у меня в голове промелькнула мысль, что местный персонал напоминает мне экстр.
— В плане?
— Их вкус и обоняние возведены в абсолют.
— Ну, да. Есть такое.
— Они здесь работают сугубо на вкусе и запахе. — выдохнул я: — Абсолютно вся информация — через нос и язык. Никакого визуального обмана. Никакого ожидания. Никаких: «О, покраснело!»…
— В плане?
— Знаешь, на обычной кухне половина дела — это «как выглядит». Красное мясо, зелёная веточка, капля соуса для красоты. А тут красоты никто не видит. Тут только вкус. И вкус… Понимаешь… Он честный!
— Ты влюбляешься. — констатировала Лилия.
— Я профессионально восхищаюсь! — поправил я: — Это разное.
Тут к нашему столику подошёл невысокий молодой человек. Выглядел он просто. Словно обычный парень, который точно так же, как и мы — решил зайти перекусить. Единственное, что его выдавало: белоснежный поварской китель с невероятным количеством медалей и орденов. Ощущение, словно я оказался на китайском военном параде!
А ещё блестящий взгляд, который застыл на месте, но при этом, как будто очень пытался выглядеть максимально живым и настоящим.
В руках парень держал деревянную ложку, которой помахивал в воздухе, словно дирижёр палочкой.
— Добрый вечер! — довольно мягко и деликатно поздоровался он, и повернул голову сперва к Лилии, а затем ко мне: — Денис мне нашептал, что у меня в зале — Искандер Цареградцев?
— Это я! — честно говоря, я не знал, как общаться с подобными людьми, поэтому тут же встал из-за стола и протянул руку: — Можно просто — Дерек. Очень рад познакомиться, Иван!
— Сиди, сиди. — шеф ловко пожал мою руку, а затем безошибочно нашёл свободный стул и опустился на него: — А дай вторую ладонь.
— Эм-м… — мы с Лилией переглянулись.
— Не надо так смотреть друг на друга. Мне важно понимать, кто ты такой. — улыбнулся шеф и требовательно выставил руку. Казалось, будто он считывает движения по колебаниям воздуха. Сорвиголова, блин…
— Вот. — я протянул левую ладонь.
— Ага! Молодец! Мужчина! — торжественно заключил Иван: — Повар! Поварские у тебя руки. Настоящий кулинар!
— Вы это про что?
— «Ты». Я не такой уж и старый. — в голосе шефа прозвучали легкие нотки возмущения: — Я про твои шрамы от ножа. Несколько ожогов на запястье. Вот! Этот старый. От духовки, наверное. Мозоли. Руки рабочие. Хорошие руки! — он отпустил мою ладонь: — Ненавижу поваров с мягкими руками. Это не повара… А так. Охотники за медийкой, что жаждут денег за рекламу. Снимают свои «видосики» про еду, а готовит за них кто-то другой.
Лилия едва не рассмеялась.
— Погоди… А как ты понял, что у меня ожог именно от духовки? — поразился я.
— А откуда ещё? — пожал плечами Иван: — От плиты ожоги другие. Они мельче. И за частую — на пальцах. А такой широкий, на запястье — это ты в духовку полез за противнем без прихватки. Все так делают хоть раз. И зрячие, и мы. Глупость — она зрения не требует.
— Справедливо. — улыбнулся я.
— Ну, как вам первые блюда? — шеф повернул голову к Лилии: — Девушка! Вам же тыкву давали? Но говорите честно! Терпеть не могу, когда начинают врать из вежливости. К тому же, я вежливость на вкус не чувствую, мне правда нужна.
— Это лучший крем-суп в моей жизни! — искренне заявила роковая брюнетка.
— Хм-м… — Иван помолчал: — Хорошо. Верю.
— Как ты определил?
— Человек прямого напора — ой, как боится! Голос дрожать начинает. — шеф указал на висок: — Мне-то слышно. Однако… «лучший в жизни» — это вы, дорогая, наверное, мало супов ели. Я знаю места, где варят лучше. Но спасибо! Мне очень приятно. — Иван повернулся ко мне: — А ты, коллега? Только не подлизывайся. Твоё расстроенное лицо и без глаз разглядеть можно! Неужто первогодка Харитоновки… восхищён?
А вот тут я задумался. Передо мной сидел человек, которого нельзя было обмануть лестью. Но и обижать, как-то не хотелось.
— Карпаччо ты нарезаешь определенно лучше, чем я. Суп безупречный по балансу, но… — я сделал паузу: — Можно чуток критики?
— Почему нет, если да? — кивнул Иван.
— В общем, я бы добавил чуть больше кислоты. Каплю лайма в конце. Чтобы тыквенная сладость не была такой… монологичной. Чтобы между ингредиентами был диалог.
В зале на мгновение повисла тишина. Денис, проходивший мимо с подносом, замер. Тимур за стойкой повернул голову. В общем-то, все официанты и официантки замерли, после чего медленно посмотрели в нашу сторону. Словно в огромной слаженной системе вдруг возник миллисекундный сбой.
Шеф медленно расплылся в улыбке.
— Лайм. — повторил он: — В тыквенный суп.
И снова неловкое молчание. Вот я идиот! И кто меня за язык тянул⁈