Страница 24 из 82
Это было сложнее. Лёд не хотел менять форму, сопротивлялся, норовил треснуть и распасться на градинки и упасть на пол. Я давил своей волей, представляя, как шар вытягивается, как один его полюс становится острым, как игла, а другой остаётся тупым и широким. Льдинка задрожала, пошла рябью, и наконец, с лёгким хрустом, вытянулась в прозрачную сосульку длиной в палец, с острым, почти хирургическим кончиком.
Я перевёл дух и вытер выступивший на лбу пот. Получилось. Теперь надо было закрепить навык и попробовать что-то посложнее. Тут я подумал и решил кое-что проверить: я снял с себя перстни «земли» и сосулька, тут же ослушавшись, упала на пол и разбилась, чем немного испугала Аню. Я извинясь улыбнулся и продолжил эксперимент, надел два перстня с яшмами обратно и с ними осколки сосульки вдруг вновь стали послушнее, легче поддавались управлению, словно обрели вес и твёрдость, а не просто были застывшей водой, градинками.
— А ведь это логично… — осенило меня. — Вода — это жидкость, её суть — текучесть, изменение. А лёд — это уже твёрдое тело, его суть ближе к земле, к статике и прочности. Вода отвечает за жидкости, а не за H₂O как таковую. Воздух — за газы, а не за конкретную смесь, который мы дышим. Земля — за твёрдые объекты, независимо от их состава…
Я хмыкнул. В этом мире, конечно, не знали про молекулы, атомы и агрегатные состояния с точки зрения физики и химм. Но «магия», похоже, разделяла мир именно по этим признакам: твёрдое, жидкое, газообразное, а ещё тепло и холод как отдельные проявления первых трех аспектов.
Я задумался о атрибуте жара. Должно быть логично, что замораживать или охлаждать объекты было гораздо проще, если не просто «приказывать холоду появиться», а вытягивать тепло из объекта, перенаправляя его в другое место. Как фреон в холодильнике: забирает тепло изнутри и отдаёт снаружи.
— Так, а почему бы не попробовать сделать то же самое, но вручную? Быть может, лишь поэтому у меня вообще и получалось без кольца хлада. — подумал я вслух.
На мне был перстень жара «+2» и кулон «+1» к пониманию стихии огня. Поднеся руку к плошке с водой, я сосредоточился: одной волей втягивать тепло из воды, а другим приказом — тут же отдавать его в окружающий воздух. Вода в плошке начала заметно остывать, на поверхности появилась тонкая корка льда.
— Действительно работает… — выдохнул я.
После нескольких повторений это вошло в привычку, и я почувствовал, что могу охлаждать воду до состояния ледяной, но не превращать в лёд, а затем, сменив фокус, нагревать её обратно до комнатной температуры, что понятно было несколько проще.
В голову пришла следующая идея. Я встал из-за стола и направился к выходу.
— Гракх! — крикнул я, выходя во двор, где лизард как раз домалывал последнее полено. — Растопи-ка печи в кузне снова! И расплавь небольшой слиток серебра в одной ёмкости и побольше кусок бронзы — в другой!
Ящер вопросительно склонил голову набок, но спорить не стал. Коротко рыкнув, он воткнул топор в колоду и направился к мастерской, разминая на ходу свои мощные руки.
И тут краешком глаза я заметил, как на пеньке у крыльца, там, где мы обычно оставляли порцию еды для кошкодевочки, аккуратной горкой лежали какие-то стебли и листья. Я подошёл, присмотрелся: те же самые сныть, мята, крапива и ещё несколько пучков каких-то пахучих растений. А рядом — горсть спелой черники, бережно уложенная на широкий лопух.
Я улыбнулся. Сил, значит, тоже не теряла времени даром. Пока старшие собирали основную добычу, она, видимо, скромно, но старательно, набрала свой собственный «улов» и оставила на видном месте. Я обернулся, поискал глазами чёрную тень, но девочка уже исчезла, только заросли дикой малины у забора слегка колыхнулись, выдавая её присутствие.
— Спасибо, Сил! — крикнул я в пустоту, зная, что она слышит.
Из кустов донёсся короткий заливистый мявк, и я усмехнулся, подбирая дары с пенька.
Сам же я медленно почапал к мастерской, где в углу у меня хранились запасы деревянных форм для литья. Я достал одну для перстня, стандартную, с широкой верхней площадкой под камень. Вторую форму я принялся мастерить прямо сейчас: это должна была быть решётка, или, точнее, две решётки, соединённые между собой рядом толстых, примерно в мизинец толщиной, бронзовых стержней.
Работа заняла около часа. Я вырезал из досок пару форм решёток, а также форму для четырёх стержней. Смазал их маслом, чтобы металл не прилип, и отложил в сторону: подождать, пока расплавится бронза и серебро.
Когда металл был готов, я залил сначала серебро в форму для перстня, а затем — бронзу во вторую, более сложную конструкцию. Пришлось подождать, пока металл остынет и затвердеет. Серебряное изделие было меньше и остыло быстрее. Я вынул отливку: перстень — массивный, серебряный, с широкой площадкой под камень.
Я взял перстень и, порывшись в шкатулке с каменьями, нашёл то, что искал: бирюзу. Небольшой, чистый, небесно-голубой камень, который мы когда-то нашли ещё в зимней речке Зорени. Согласно «Трактату о свойствах металлов и камней», бирюза была прекрасным проводником магии холода и могла служить как усилителем, так и батарейкой для артефактов этой стихии.
Я аккуратно, с помощью тонких щипцов и капли смолы, закрепил бирюзу в гнезде перстня. Затем, сосредоточившись, нанёс метку: «+2 к владению стихией хлада». Метка легла на удивление легко, словно и серебро, и бирюза были созданы для этого. Я надел перстень на уже занятый перстнем жара палец и ощутил, как по руке пробежала легкая успокаивающая и ясная прохладная волна.
Теперь время пришло для второй странной конструкции из бронзы, напоминающую букву «Н» в профиль после скрепления всех элементов, где перемычка была четырьмя толстыми бронзовыми прутьями. Стержни были гладкими, но в местах соединения я слегка подправил их напильником, чтобы контакт был плотнее. Затем, взяв в руки готовую конструкцию, я приступил к самому главному — наложению меток.
На левую пластину я положил ладонь и, сосредоточившись, нанёс метку: «отдавать тепло в окружающую среду». На правую пластину — вторую метку, что-то вроде: «поглощать тепло из окружающей среды, но не из металла конструкции».
По идее, тепловая энергия должна была перекачиваться с правой решётки на левую по бронзовым стержням. Левая решётка будет нагреваться от поступающей энергии и остывать, отдавая тепло в воздух, а правая, поглощая тепло извне и перекачивая по стержням влево, будет оставаться холодной. Простейший тепловой насос, работающий на чистой магии.