Страница 21 из 82
Для проверки я снял с пальца своё толстое серебряное кольцо на удачу «+5». Авантюрин в нём тускло поблёскивал и будто требовал подпитки, словно воды. Я вложил перстень в одно из углублений на платформе и поднёс лупу.
От выемки к кольцу потянулся тоненький, почти невидимый даже через лупу мановый жгутик. Он мягко, но настойчиво втекал в аквамарин через тело перстня, насыщая его. Слабый мановый поток (ровный и постоянный) проникал в авантюрин, и я с удовлетворением наблюдал, как свет внутри камня начал постепенно наливаться силой, становясь ярче. Работало.
— Отлично… — прошептал я, довольно улыбнувшись, и оставил перстень заряжаться.
К этому моменту шестнадцать бронзовых кругляшей уже остыли. Я взял первый, ощутив ладонью приятный вес и холодок металла. Положил его на верстак, взял напильник и принялся за полировку, параллельно со мной работал и ящер. Работа монотонная, но приятная: поскрипывание напильника, ощущение того, как уходят шероховатости, как поверхность становится гладкой, почти зеркальной. Вскоре кругляш блестел, отражая желтоватый свет лампы и печей.
Я повторял эту процедуру с каждым из половины колец, вкладывая в процесс не только старание, но и маленькую частичку своего юного мастерства. На полировку ушло около часа. Когда последний кругляш лёг в стопку с остальными, я удовлетворённо выдохнул и вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
Снова проверил кольцо на удачу. Через лупу авантюрин сиял ровным, насыщенным зелёным блеском, без намёка на пустоту. Зарядка полностью восстановила его заряд. Я надел кольцо на палец, ощутив привычную лёгкость и уверенность, которую оно дарило. Проверка прошла успешно.
На зарядной платформе было двадцать гнёзд: по одному на каждый палец руки. Вполне хватало, чтобы заряжать все перстни, что мы носили, за один присест для одного хозяина. Я мысленно поставил себе заметку: рассказать Ане, чтобы она тоже клала сюда свои кольца: особенно тот перстень с аквамарином, который требовал подпитки чуть ли не каждый день из-за активного использования своего бафа. Гракху я объяснил прямо сейчас, коротко ткнув пальцем в платформу, а затем в его грубые когтистые руки, где посверкивали старые медные кольца с яшмами. Лизард понятливо кивнул, коротко рыкнув.
Следом я взялся за зачарование самих перстней. Шестнадцать штук, все без камней: просто гладкие и матовые толстые бронзовые кольца. Я наносил метки одну за другой.
На это ушло немного времени, ведь маны было завались. Я накладывал на каждое кольцо усиление: «+3 к силе», «+3 к ловкости», «+3 к выносливости», «+3 к зоркости». Готовые перстни я аккуратно сложил в пустой деревянный ящик, переложив их чистой ветошью, и убрал в запирающийся шкаф.
Гракх к этому времени уже закончил приборку в кузне: подмёл пол, собрал металлическую стружку и ссыпал в ведро, протёр инструменты. Я бросил взгляд на солнечные часы, вырезанные на подоконнике: полдень ещё не наступил, но приближался. Аня с Сергеем и незаметно увязавшейся за ними Сил всё ещё не вернулись из леса.
Я скинул уже прожжённый в нескольких местах кожаный фартук, повесил его на гвоздь у входа, и, оставив лизарду короткое указание присматривать за печами и заканчивать потихоньку прибираться, направился к дому.
Внутри было тихо и пусто. Только где-то будто в углу сверчок настойчиво скрипел, нарушая тишину. В кухне пахло сегодняшним завтраком и сушёными травами, свисавшими пучками с потолочных балок. Я оглядел припасы: в кадке у стены темнела глиняная корчага с квашеной капустой, на полке стоял горшок с солёными огурцами, под полотенцем лежала краюха ржаного хлеба, на крюке у печи висел небольшой кабаний окорок.
— Давненько я не готовил ничего сам и тем более для кого-то… — пробормотал я, потирая руки.
Решение созрело мгновенно. Сегодня я сам, лично, буду стряпать обед для всех. Хотелось чего-то особенного.
Я снял с гвоздя чистый передник с вышивкой на груди, который носила обычно Аня: небольшой, но я был ещё меньше. Так что, подвязал его потуже и закатав рукава, я принялся за дело. Решил, что первым делом поставлю на стол наваристые щи, а на второе — тушёную репу с мясом, да сдобрю всё свежим хлебом, который с утра испекла Аня и оставила остывать под чистым рушником.
Первым делом я затопил печь по-новой, заложив в топку пару сухих поленьев и бересты. Пока огонь разгорался, я налил в большой чугунный котелок воды из ведра, поставил его на огонь и занялся мясом. Окорок, висевший на крюке, уже был слегка прокопчён, но я решил его отварить, чтобы мясо стало мягче и отдало соль в бульон. Я ловко отделил от кости приличный кусок, нарезал его небольшими брусочками и бросил в закипающую воду.
Пока мясо варилось, занимался овощами. Достал из подпола пару крупных реп, пару морковок, луковицу и горсть сушёных грибов (не синих), которые мы запасли ещё в прошлом месяце. Овощи я начистил, нарезал крупными кусками — так они отдавали вкус и не разваривались в кашу. Грибы промыл и замочил в тёплой воде, чтобы разбухли. Когда вода с мясом закипела, я снял шумовкой пену, бросил в бульон луковицу целиком и оставил вариться на небольшом огне.
Настал черёд заправки. Я растопил на сковороде ложку топлёного сала, бросил туда нарезанный лук и морковь, обжарил до золотистой корочки. Когда овощи зарумянились, добавил к ним грибы, нарезанные тонкими пластинками, и тушил ещё несколько минут, помешивая деревянной лопаткой. Запах поплыл по кухне такой, что у меня самого слюнки потекли.
Тем временем нарезал капусту: не слишком мелко, но и не крупно, чтобы чувствовалась в зубах, но не хрустела сырой. Когда бульон как следует проварился, я выловил из него луковицу, бросил капусту, следом — обжарку с луком, морковью и грибами. Посолил, поперчил, кинул пару лавровых листьев из связки, висящей над печью, и оставил щи томиться на самом маленьком жару.
Пока варился обед, я успел нарезать хлеб толстыми, хорошими ломтями и разложил его на деревянном блюде, накрыв чистым полотенцем, чтобы не обветрился. Нарезал тонкими пластинками солёные огурцы, сбрызнул их постным маслом и посыпал укропом. Простая закуска, но отлично дополняла щи.
Проверил мясо: оно уже стало мягким, легко отделялось волокнами. Я достал кусок, дал ему немного остыть, нарезал на порционные куски и отправил обратно. К этому моменту щи уже вовсю бурлили, выдыхая густой, наваристый пар.