Страница 9 из 42
Глава 6
Орлова находился в одном из престижных зданий на Кутузовском проспекте. Стеклянная башня, отражающая утреннее небо, мраморный холл с охраной в дорогих костюмах, безупречно отполированные лифты — все здесь дышало деньгами и властью. Я ехала на восемнадцатый этаж, сжимая в руках папку с документами, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад я была обычной женой профессора, моей главной проблемой было выбрать, что приготовить на ужин. А сегодня я поднимаюсь к адвокату, чтобы начать войну за свою долю жизни.
Тамара стояла рядом со мной и время от времени ободряюще улыбалась. Она была одета строго и деловито — темно-синий костюм, белая блузка, минимум украшений. «Боевая раскраска», — пошутила она утром, но я видела, что она волнуется не меньше моего. Ее присутствие было единственным, что удерживало меня от паники.
— Все будет хорошо, Катюш, — шептала она, когда лифт остановился на нужном этаже. — Этот Орлов — зверь. Он разорвет твоего Петьку в клочья.
Приемная адвокатской конторы встретила нас дорогой сдержанностью. Кожаные кресла, картины в тяжелых рамах, секретарша с идеальным маникюром и улыбкой, которая стоила, наверное, как моя месячная зарплата. Мы ждали недолго. Ровно в одиннадцать массивная дверь кабинета открылась, и оттуда вышел мужчина.
Марк Борисович Орлов был именно таким, каким я его представляла. Высокий, жилистый, с седеющими висками и серыми глазами за дорогими очками. Его рукопожатие было крепким, а взгляд — пронизывающим. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, и я почувствовала, что он уже составил обо мне определенное мнение.
— Проходите, — сказал он коротко. — У нас много работы.
Его кабинет был огромным. Панорамные окна выходили на весь город, а за массивным столом из темного дерева можно было проводить переговоры с целой делегацией. На стенах висели дипломы, награды, фотографии с важными людьми. Все это должно было производить впечатление, и оно его производило.
— Итак, — Орлов сел за свой стол и открыл новую папку, — расскажите мне все с самого начала. И прошу вас, без эмоций. Только факты.
Я начала рассказывать. О том, как обнаружила измену. О том, как муж сменил замки. О том, что мы прожили в браке двадцать пять лет, что у нас есть совершеннолетняя дочь, что вся наша недвижимость была приобретена в браке. Орлов слушал внимательно, изредка задавая короткие, точные вопросы. Он делал пометки в блокноте, и его лицо оставалось абсолютно беспристрастным.
— Понятно, — сказал он, когда я закончила. — Теперь давайте разберемся с фактами. Квартира оформлена на кого?
— На него. На Петра. Но покупали мы ее в браке, вместе. Я тогда тоже работала, вносила деньги..
— Это не важно, — перебил меня Орлов. — Если квартира приобретена в браке, она является совместно нажитым имуществом. Неважно, на кого оформлена. У вас есть право на половину. То же касается машины, дачи, всех банковских счетов и депозитов.
— Даже если все оформлено на него?
— Даже если все оформлено на него, — подтвердил адвокат. — Статья тридцать четыре Семейного кодекса. Имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Исключения — только то, что получено в дар или по наследству.
Я почувствовала что-то похожее на облегчение. Знать, что я имею право на половину имущество одно, а услышать подтверждение из уст опытного адвоката другое.
— Но, — продолжил Орлов, и в его голосе появились стальные нотки, — вы должны понимать, что ваш супруг будет сопротивляться. Судя по тому, что вы рассказали, он человек не простой. Он попытается скрыть активы, переписать имущество на родственников, представить вас в невыгодном свете. Готовы ли вы к длительной борьбе?
— Готова, — сказала я.
Орлов едва заметно улыбнулся. Видимо, мой ответ ему понравился.
— Отлично. Тогда начинаем. Сегодня же подаем иск о расторжении брака и разделе имущества. Мне нужны все документы: свидетельство о браке, документы на недвижимость, выписки по счетам. Все, что у вас есть.
Следующие два часа прошли в сплошной бумажной работе. Орлов диктовал своей помощнице, я подписывала документы, отвечала на вопросы. Постепенно моя прежняя жизнь превращалась в перечень цифр, дат, юридических формулировок. Квартира стоимостью столько-то миллионов. Автомобиль такой-то марки. Депозиты в таких-то банках. Все это было когда-то нашим общим домом, теплом, уютом. Теперь это стало объектом раздела.
— На процедуру уйдет месяца три-четыре, — сказал Орлов на прощание. — Может, больше, если ваш супруг будет активно сопротивляться. Мой гонорар — триста тысяч, плюс расходы. Половину вносите сейчас, половину — по завершении дела.
Триста тысяч. Почти вся моя годовая зарплата библиотекаря. Но я кивнула. У меня были накопления, немного, но хватит. И я была готова потратить каждую копейку, лишь бы не остаться ни с чем.
— Документы отправятся в суд завтра утром, — добавил он, провожая нас к лифту. — Ваш супруг получит уведомление дней через пять. Будьте готовы к его реакции.
Мы с Тамарой спускались на лифте, и я чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Я сделала шаг, от которого уже нельзя было вернуться назад. Война началась официально.
— Ну что, — сказала Тамара, когда мы вышли на улицу, — как ощущения?
— Странные, — честно ответила я. — С одной стороны, легче. Теперь я знаю, что делать. С другой.. страшно. Он же не простит мне этого.
— А кто просил его прощения? — фыркнула Тамара. — Пусть теперь он боится. Пусть знает, что с тобой шутки плохи.
Мы поехали обедать в маленькое кафе рядом с офисом Орлова. Я ела машинально, не чувствуя вкуса еды. В голове крутились цифры, сроки, юридические термины. Тамара рассказывала что-то о своих делах, пытаясь меня отвлечь, но я слушала вполуха. Мысли возвращались к словам Орлова: «Будьте готовы к его реакции». Какой она будет? Петр, конечно, взбесится. Но что он может сделать? Закон на моей стороне.
Следующие дни прошли в странном подвешенном состоянии. Я жила на даче, приводила в порядок дом, пыталась не думать о том, что скоро грянет буря. Иван время от времени заходил с какой-нибудь мелкой помощью — то дрова принесет, то щеколду на калитке починит. Мы мало разговаривали, но его присутствие успокаивало. Он был как тихая, надежная гавань в океане моих тревог.
В четверг, ровно через пять дней после подачи документов, зазвонил телефон.