Страница 36 из 42
— Сомневаюсь. Скорее всего, ему придется брать кредит под залог этой же недвижимости. Или продавать часть имущества. Но это уже его проблемы.
Мне стало почти жалко Петра. Остаться без работы, без репутации, да еще и влезть в долги.. Но потом я вспомнила Алину, его попытки меня очернить, угрозы и оскорбления. Жалость быстро прошла.
— Когда я получу деньги?
— В течение месяца после вступления решения в силу. Если он не подаст апелляцию — через десять дней. Если подаст — придется ждать рассмотрения, но шансы на изменение решения минимальны.
Я подписала все необходимые документы и поехала обратно к себе на дачу. По дороге заехала в банк, чтобы открыть новый счет — на свое имя, для будущих поступлений. Девушка-консультант, узнав сумму, которую планируется разместить, сразу предложила статус VIP-клиента со всеми привилегиями. Я согласилась, хотя и не очень понимала, зачем мне эти привилегии.
Дома я достала блокнот и начала составлять планы. Что нужно сделать с домом в первую очередь? Крыша — обязательно, некоторые места подтекают. Утепление — зимы здесь холодные, а я планировала жить тут постоянно. Ванная комната — старая сантехника требовала замены. Мастерская — хотелось оборудовать отдельное помещение с хорошим освещением и вентиляцией.
Чем больше я писала, тем больше вдохновлялась. Впервые в жизни у меня была возможность обустроить пространство полностью по своему вкусу, не оглядываясь на чужие предпочтения и финансовые ограничения. Это было упоительное ощущение свободы.
Через неделю позвонила Лена.
— Мам, Марк Борисович мне звонил. Сказал, что все закончилось в нашу пользу.
— Да, солнышко. Все позади.
— И как ты себя чувствуешь?
— Странно. С одной стороны, облегчение — больше никаких судов, никакой неопределенности. С другой — как будто закрылась целая эпоха в жизни.
— Большая эпоха. Двадцать пять лет.
— Да. Но знаешь что? Я не жалею, что она закончилась. Теперь начинается что-то новое.
— А папа как? Слышала что-нибудь?
Я помолчала. О Петре я старалась не думать, но иногда до меня доходили слухи. Тамара рассказывала, что он пытается найти работу, но безуспешно — скандал в университете сильно подпортил ему репутацию. Живет теперь на съемной квартире, продал дачу, чтобы расплатиться с адвокатами.
— Слышала, что ему тяжело. Но это его выбор, Лена. Он сам себя в такое положение поставил.
— Я знаю. И не жалею его. Просто.. странно все это. Еще совсем недавно мы были семьей, а теперь..
— Теперь мы все равно семья. Ты и я. А он.. он стал чужим человеком.
— Да, наверное. Мам, а расскажи про свои планы. Что собираешься делать с деньгами?
Я рассказала дочери о своих задумках по обустройству дома, о планах развития мастерской. Лена слушала с интересом.
— Здорово звучит! А дядя Иван как к этому относится?
Дядя Иван. Лена ни разу его не видела, но почему-то сразу определила ему место в нашей семье.
— Поддерживает. Помогает советами.
— Мам, а ты.. ты его любишь?
Вопрос застал меня врасплох. Любовь. Большое, серьезное слово. То, что я чувствовала к Ивану, сложно было назвать любовью в традиционном понимании. Это было что-то более спокойное, более глубокое. Привязанность, доверие, нежность, желание быть рядом. Но разве это не любовь тоже?
— Не знаю, — честно ответила я. — Может быть. Но это совсем другое чувство, чем то, что я испытывала к твоему отцу.
— А какое?
— Взрослое. Осознанное. Без иллюзий и розовых очков. Я знаю его достоинства и недостатки, и принимаю его таким, какой он есть.
— Звучит как настоящая любовь, — засмеялась Лена. — Та, что на всю жизнь.
После разговора с дочерью я еще долго думала о ее словах. Любовь на всю жизнь. А что если действительно? Что если то, что я чувствую к Ивану, и есть настоящее, зрелое чувство? Не страсть, не влюбленность, а именно любовь — тихая, надежная, постоянная.
В середине марта пришел долгожданный звонок от Орлова.
— Екатерина Ивановна, деньги поступили на ваш счет. Можете проверять.
Я зашла в банковское приложение и увидела цифру, которая не укладывалась в голове. Семь миллионов четыреста тысяч рублей. Моя доля в совместно нажитом имуществе. Результат двадцати пяти лет брака, переведенный в денежный эквивалент.
Странно, но я не чувствовала ни радости, ни волнения. Только спокойное удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала. Эти деньги были моими по праву. Я их заработала — годами труда, терпения, самоотречения.
Вечером мы с Иваном отметили окончание судебного процесса. Он принес бутылку хорошего вина, я приготовила утку с яблоками — то самое блюдо, которое когда-то готовила для Петра. Но теперь оно ассоциировалось не с прошлым, а с настоящим. С этим домом, с этим человеком, с этой новой жизнью.
— За справедливость, — сказал Иван, поднимая бокал.
— За свободу, — ответила я.
Мы чокнулись, и в звоне стекла слышался звон закрывающейся двери. Дверь в прошлое захлопнулась навсегда. А дверь в будущее распахнулась настежь.
— Знаете, — сказала я, отпивая вино, — я думаю, это были лучше потраченные деньги в моей жизни.
— Какие деньги?
— Те, что я заплатила Орлову. За развод, за раздел имущества. Триста тысяч за свободу — это очень дешево.
Иван улыбнулся.
— А я думаю, вы эту свободу заработали сами. Своим мужеством, своим решением не сдаваться. Адвокат только помог оформить то, что вы уже добились.
Он был прав. Свобода не покупается за деньги. Она завоевывается. И я ее завоевала.