Страница 23 из 42
А я еще долго сидела у печки, попивая горячий чай и думая о произошедшем. Петр приехал в последней попытке вернуть контроль над ситуацией. Он попробовал все свои старые методы: сначала заискивание и обещания, потом давление авторитетом, наконец — прямые угрозы и оскорбления. И все это разбилось о мое спокойное равнодушие и о твердую поддержку Ивана.
Но главное — я увидела своего бывшего мужа таким, каким он был на самом деле. Без ореола профессорского достоинства, без защитной брони из умных слов и научных регалий. Просто мелкий, злобный человек, который привык брать не умом и силой, а манипуляциями и запугиванием. Рядом с настоящим мужчиной он оказался жалким и ничтожным.
Утром, когда я пила кофе на кухне, раздался знакомый стук. Иван стоял на пороге с термосом в руках и небольшой сумкой.
— Доброе утро, — сказал он. — Как спалось?
— Спасибо вам, нормально, — ответила я, приглашая его войти. — Кофе будете?
— Принес свой, — он поставил термос на стол. — Крепкий. После вчерашнего думал, может, понадобится. И еще кое-что принес.
Из сумки он достал банку домашнего варенья и буханку свежего хлеба.
— Варенье из черной смородины, — пояснил он. — Сам делал. А хлеб из магазина, но хороший.
Мы сели за стол. Иван налил из термоса густой, ароматный кофе. Я намазала хлеб маслом, попробовала варенье — оно было потрясающим, с легкой кислинкой и насыщенным вкусом настоящих ягод.
— Иван, — начала я, — мне неловко за вчерашнее. Втянула вас в свои проблемы..
— Никого вы не втягивали, — перебил он. — Сам пришел. И правильно сделал.
— Но вы же не обязаны меня защищать от невменяемых бывших мужей..
— Соседей не бросают, — коротко ответил он. — А когда мужчина женщину оскорбляет — это уже не семейные дела. Это хамство. И с хамством нужно бороться.
Он помолчал, попивая кофе, а потом добавил:
— Такие, как ваш Петр, сильны только с теми, кто им не сопротивляется. А как получают отпор — сразу хвост поджимают.
Я смотрела на него — на его спокойное лицо, на крепкие руки, сжимающие чашку, на уверенную посадку головы. И думала о том, какая огромная разница между мужчинами. Петр всю жизнь изображал силу, постоянно доказывал свое превосходство словами, статусом, интеллектуальными играми. А этот человек просто был сильным. Без позы, без демонстрации, без объяснений. И эта естественная, неброская мужественность притягивала меня больше, чем все петровские речи о собственном величии.
После того, как Иван ушел, зазвонил телефон. Тамара.
— Катюха, как дела? — привычно бодрый голос подруги был мне особенно дорог после вчерашнего.
— Нормально. Вчера только Петр приезжал.
— Что?! — в трубке послышался такой вопль, что я отдернула телефон от уха. — Приезжал? Зачем? Что хотел?
Я рассказала Тамаре о вчерашнем визите, не упуская подробностей. Про попытки вернуть меня, про угрозы, про то, как Иван вступился за меня.
— Стоп, стоп, стоп! — перебила меня подруга. — Давай сначала! Этот твой Иван что, выгнал твоего профессора?
— Не выгнал. Просто объяснил, что хамить нехорошо.
— Как объяснил? Подробности давай!
Я пересказала весь диалог, стараясь не упустить ни одной реплики. Тамара слушала, изредка ахая и восклицая.
— О господи! — взвизгнула она, когда я дошла до момента, когда Петр бросился к машине. — Как же он позорно слинял! А твой Иван — красавчик! Настоящий мужик!
— Томка, да не мой он..
— Пока не твой, — ехидно заметила подруга. — Но судя по тому, как ты о нем рассказываешь.. Кать, я давно тебя такой не слышала. У тебя прямо голос другой, когда ты про него говоришь.
— Какой другой?
— Теплый. Женский. Живой. А когда ты про мужа рассказывала — даже про Петра в хорошие времена — голос у тебя был какой-то.. правильный. Вежливый. А сейчас ты как девчонка пятнадцатилетняя!
Я почувствовала, как краснею. Неужели это так заметно?
— Катя, а он серьезно угрожал лишить тебя квартиры?
— Угрожал. Говорил, что она оформлена на него, что я не получу ни копейки.
— Блин, Кать, а вдруг он правда что-то может сделать? Ну там, через суд, через адвокатов.. Мне страшно за тебя. Хотя если у тебя есть такой защитник, как твой Иван..
— Томка, не волнуйся. Он просто пытается меня запугать.
— А ты уверена? Вдруг у него действительно больше прав на квартиру?
Я усмехнулась. Петр всегда умел внушать людям, что он главный, что все принадлежит ему по праву.
— Том, я тебе сейчас расскажу, а ты послушай внимательно. Квартира наша нынешняя покупалась не на пустом месте. Помнишь, у меня была однушка на Соколе?
— Ну да, от бабушки тебе досталась.
— А у Петра была двушка на Юго-Западной. И еще у Лены от моего папы двушка в райцентре досталась, когда ей семнадцать было.
— Помню, помню. И что?
— А то, что все три квартиры мы продали и на эти деньги купили нынешнюю. Большую, красивую, в хорошем районе. Просто оформили на Петра, потому что у него льготная ипотека была, выгоднее получалось.
— Ааа, — протянула Тамара. — То есть фактически в квартире есть доли всех троих?
— Именно. И все документы сохранились — договоры продажи, расписки, справки о происхождении средств. Мой адвокат все это знает.
— Ну слава богу! — облегченно вздохнула подруга. — А то я уже представила, как этот гад тебя на улицу выставит. Хотя твой рыцарь в его лице такого бы не допустил.
— Какой рыцарь? — рассмеялась я.
— Да твой Иван! Кстати, а он женат? Холост? Разведен? Вдовец?
— Вдовец. Жена пять лет назад умерла.
— О! — голос Тамары стал заинтересованным. — Значит, свободен. И судя по описанию — настоящий мужчина. Кать, а давай я к тебе в гости приеду? На выходных, например. Посмотрю на твоего героя собственными глазами.
— Зачем?
— Как зачем? Познакомиться хочу с таким замечательным экземпляром! Вдруг он друзей себе подобных имеет? А то у меня Сашка совсем обленился. Вчера всю субботу на диване провалялся, пиво пил и футбол смотрел. А тут, видимо, настоящие мужики еще остались!
— Том, ты же замужем!
— Замужем, но не слепая! На красивых мужчин посмотреть можно. Это как в музей сходить — для общего развития. К тому же, может, твоему Ивану скучно одному? Компания не помешает. А заодно и тебя проведаю, посмотрю, как ты там устроилась.
— Не выставит. Наоборот, после вчерашнего у него проблемы будут. Орлову обязательно расскажу про угрозы и оскорбления. И про то, как он позорно сбежал, когда получил отпор.