Туда и обратно

Но не тут-то было: заметив, что мужчина отвлёкся, пауки тут же кинулись к нему с явно недобрыми намерениями, и план сидящего в центре гада стал очевиден: не пускать своих оставшихся «миньонов» в самоубийственные атаки, а просто дождаться, пока человек сам истечёт кровью.

— А ну в стороны, суки! — Пришлось бросить рубашку и вновь хватать здоровой рукой клинок.

— Мы всё ещё можем договориться. Помоги мне, и я помогу тебе! — Вновь прозвучал чужой голос в голове Александра, но тот в общем-то всё для себя уже решил, да и веры некроту не было ни на грамм.

— Иди в жопу, — чувствуя, что время играет отнюдь не на него, Серов вновь ускорился, подскочил к очередному зазевавшемуся пауку и быстрым движением располовинил его на две части; остальные вновь прыснули в разные стороны.

— Хватит рубить моих ремонтных ботов! — Уже совсем раздражённо возмутился голос в голове, — они вообще не предназначены для войны, совершенно мирные тварюшки!

— Ну да, ну да, — Александр, не теряя времени, вновь попытался одной рукой оторвать от своей рубахи какую-то полоску, чтобы перевязать предплечье. Обычный человек, потеряв столько крови, с большой долей вероятности уже просто отключился бы, но попаданец был куда крепче среднестатистического смертного, поэтому продолжал активно барахтаться.

Как на зло, рубаха оказалась прочной: рвать её одной рукой и зубами оказалось ещё той мукой. В какой-то момент Александру всё же удалось выкроить полосу и даже затянуть узел на предплечье — одним глазом мужчина продолжал следить за восьминогими ремонтниками, тех уже всё же осталось меньше половины, и появилось даже мимолётное ощущение, что противник «сдулся», — и вот в этот момент некрот продемонстрировал ещё одну грань своих способностей.

Мир вокруг Александра неожиданно поплыл. Словно кто-то невидимой рукой размазал видимую глазами картинку, как краски на ещё не до конца просохшем полотне. Пол под ногами вздыбился, как будто пришёл в движение, а гравитация забыла о фундаментальных законах физики и начала менять свою силу и вектор самым произвольным образом. Серов почувствовал, как желудок подкатывает к горлу, а пульсирующие зеленоватые жилы на стенах вдруг рассыпались мириадами отдельных точек, закружились в отвратительном хороводе и, мельтеша перед носом, начали заслонять человеку обзор.

— Ах ты ж сука… — Александр пошатнулся, взмахнул клинком в пустоту — туда, где ему померещилось движение, — и едва не потерял равновесие окончательно.

Ну да, было бы глупо думать, что существо — могущественное и древнее — которое способно общаться мысленно и даже демонстрировать другому человеку свои воспоминания, пусть и во сне, но тем не менее, не сможет при необходимости противнику хорошенько врезать по мозгам. А учитывая ранение, потерю крови и общую усталость физическую и моральную от блуждания в темноте подземелий, сопротивляемость графа к подобным воздействиям должна была непременно снизиться. Тут даже «выжигать» мозги не нужно, достаточно чуть-чуть задурить голову и дальше…

Паучья стая — то, что от неё осталось, штук пять уцелевших «ремонтников» — тут же получила команду от «хозяина» и рванула вперёд, забыв про всякую осторожность. Древнему некроманту было уже плевать, сколько тварей он потеряет. Главное — добить не пожелавшего сотрудничать человека, а там уже будем разбираться, что делать дальше. Сейчас, пока неожиданный, первый за тысячу лет вторженец с поверхности с трудом сохраняет вертикальное положение, не понимая, где право, а где лево и где верх, а где низ.

Вот только Нигон не учёл одной маленькой детали: перед ним всё же был не совсем человек, а божественный аватар. И пусть даже сейчас связь между частью бога, помещённой в физическое тело, и самим Богом оказалась заглушена, вот так просто задурить голову Александру оказалось далеко не так просто.

В этот самый момент, когда пауки-ремонтники со всех ног бежали к нему с явно недобрыми намерениями, граф успел погрузиться в себя и обнаружить где-то глубоко внутри точку опоры, за которую можно зацепиться и «стабилизировать» своё состояние. Он ухватился за божественную искру у себя в душе, силой воли раздул её и сжёг протянувшиеся к его голове нити чужого ментального влияния.

— Хер тебе по всей твоей роже, — прохрипел он сквозь зубы, стискивая рукоять клинка так, что побелели костяшки. — Не на того напал.

Впрочем, пауки добрались до человека ещё до того, как зрение восстановилось полностью, вот только граф всё равно оказался готов. Первый паук выдал себя дробным цокотом справа-снизу. Серов не глядя опустил клинок по широкой косой дуге и почувствовал, как сталь, встретив сопротивление, ломает с уже знакомым хрустом кости восьминогой твари.

Второй зашёл слева: Александр крутанулся на пятке и, пригнувшись, полоснул на уровне колен — промах, тварь успела отпрянуть, — но зато он теперь точно знал, где она, и, выбросившись вперёд, насадил паука на клинок, проткнув его насквозь.

Третий паук оказался проворнее собратьев и, пока Серов возился с первыми двумя, успел зайти со спины и запрыгнуть графу точно между лопаток. Тварь вцепилась костяными лапами в ткань рубашки, повисла на ней всей тушкой и тут же принялась молотить передними лапами-лезвиями с явным желанием настрогать тушку графа на хороший такой бефстроганов.

Вот только тут древнюю тварь ждал небольшой сюрприз: Серов по въевшейся уже давно привычке даже в спокойной обстановке не снимал с себя старый поддоспешник, перешитый из попавшего когда-то в этот мир вместе с ним самого бронежилета.

Лезвия без особого вреда елозили по арамидной ткани, причём паук явно не сразу «понял», что его усилия, которые, казалось бы, уже должны поставить точку в затянувшемся сражении, на самом деле никакого результата не дают. Это подарило Серову пару лишних секунд, и мужчина не придумал ничего умнее, как просто перекувыркнуться, приложив прицепившегося к спине паука всей своей массой об пол. Судя по противному хрусту и тут же прекратившемуся движению, сотни килограмм живой массы, упавшей сверху, ей хватило.