Туда и обратно

Глава 14−3

— Бах!

Пуля со «спецначинкой» ударила в переднюю тварь и разнесла её на куски. В отличие от бестелесных призраков, на которых вложенная в свинец магия попросту не успевала среагировать, тут всё сработало как надо, и разные стороны полетели… А что там полетело, Серов заметить даже и не успел: пауки совершенно точно не были живыми в привычном понимании этого слова, а из чего их там сделали древние маги… Да какая в общем-то разница!

— Бах! Бах! — А вот дальше после первого успеха попадать в тварей оказалось уже гораздо сложнее. Пауки были мелкими, шустрыми, перемещались на своих длинных лапах в рваном, тяжело предсказуемом ритме, ещё и темнота в помещении целиться мешала изрядно.

— Да стой ты, тварь! Не дёргайся! — Драгоценные патроны уходили «в молоко» с ужасающей скоростью, а поголовье пауков как будто при этом не слишком-то и снизилось. Расстреляв в быстром темпе, а времени на выцеливание особо и не было, весь магазин, Серов сумел вывести из игры считай только полдесятка мелких тварей, с остальными теперь нужно было разбираться «по старинке» с помощью честного железа. — А хрен тебе по всей твоей наглой роже!

Серов принял бодро прыгнувшую на него восьмилапую тварь на лезвие — во все стороны полетели осколки костей и ещё какая-то гадость — и, понимая, что его сейчас просто зажмут и задавят числом, рванул по кругу вдоль внешней стены круглого помещения. Благо пауки хоть и были шустрыми, по скорости «на прямой», как оказалось, тренированному человеку всё же проигрывали, а «мозгов», чтобы воспользоваться ограниченным пространством и обложить «дичь» по всем правилам, у них явно не хватало. Поэтому вся стая тупо рванула за Александром по кратчайшему маршруту.

— Ну теперь мы поиграем в игру «кто кого съест»…

Пробежав четверть круга, граф развернулся, приготовившись рубить самых шустрых. Тут на него кинулось сразу три паука: первого, который явно целил в левое бедро, Серов достаточно легко поймал на клинок, разрубив пополам; вторая попыталась вцепиться ему в сапог и получила бодрого молодецкого пинка; а вот третий паук то ли был умнее, то ли просто ему так повезло, зашёл слева и, прыгнув, вцепился в левую руку мужчины, которая всё так же сжимала теперь уже бесполезный по причине отсутствия патронов пистолет.

Жвал у пауков не было, так сказать, «конструкционно», но зато передние лапы заканчивались чем-то наподобие острых лезвий, и вот именно ими паучара Серова и ткнул. Острия прошли сквозь рукав куртки, даже не заметив тонкий слой ткани, и в предплечье будто раскалённый гвоздь вколотили. Александр заорал — скорее правда от неожиданности, чем от боли: усиленное алхимией тело имело в том числе и повышенный болевой порог — и рефлекторно махнул рукой, пытаясь стряхнуть тварь. Не тут-то было: паук вцепился намертво, повис на руке всей своей немалой тушкой и явно собирался висеть до последнего, а «ходильные» лапы его при этом продолжали скрести по руке, превращая рукав в лохмотья и оставляя на руке глубокие царапины.

— Пусти, сволочь!

Пистолет граф выронил — ну и хрен с ним, потом всегда подобрать можно, — а для освобождения своей руки, не мудрствуя лукаво, просто впечатал конечность вместе с висящей на ней тварью в ближайшую стену. Паук хрустнул и отвалился, оставив правда кусок своей лапы торчать прямо из предплечья Серова; впрочем, на это обращать внимания уже времени не было, потому что пришлось предпринять ещё один «полукруг отступления». А чтобы противнику жизнь мёдом не казалась, он принялся прямо на ходу рубить черно-зелёные «энерговоды», густой сеткой оплетающие стены этого огромного артефакта. Чёрт его знает, к какому именно исходу такая диверсионная деятельность приведёт с технической точки зрения, однако сам факт того, что полумёртвому некроманту это не нравится, давал надежду, что Александр всё делает правильно.

— Пшик. Пшик. Пшик. — Линии плевались зелёными искрами и гасли одна за другой. Вряд ли повреждение мелких энерговодов могло как-то кардинально повлиять на стабильность всей системы, но это если их две-три перерубить. А если десяток? А если сотню?

Видимо, с той стороны противник тоже решил, что со всем этим цирком — ну а как ещё назвать побегушки по кругу — нужно заканчивать, и как-то подстегнул пауков, чтобы те бежали быстрее. Пришлось разворачиваться и вновь отмахиваться мечом.

На этот раз пауки действовали как будто умнее: вместо того чтобы прыгать на мужчину по одному, они — примерно с десяток осталось «дееспособных» членистоногих — начали действовать как стая волков: обходить и атаковать с разных сторон, не давая жертве выбраться из окружения и сбежать. Это уже было действительно опасно: одно дело тупых монстров рубить и совсем другое — стаю, имеющую некую общую волю. Поэтому вместо того чтобы отступать, Александр попробовал изменить тактику и атаковал сам. Два быстрых шага вперёд, взмах мечом направо — паук успевает убрать из-под траектории движения стальной полосы тело, но лишается всех четырёх лап на левой стороне и беспомощно падает на пол; ещё один, попытавшийся прыгнуть навстречу, попал под пинок и, гремя костями об пол, улетел куда-то в темноту. Прорвав цепочку окружения, Серов успел развернуться и рубануть третьего паука, хотевшего запрыгнуть ему на спину.

И тут оставшиеся пауки вместо того чтобы броситься «в последний и решительный», прыснули в разные стороны. Их осталось всего семь или восемь штук, и, видимо, терять вообще всех тварей хозяин подземелья не хотел.

— Прекрати, — раздался в голове голос, и от прежней снисходительной вальяжности в нём не осталось и следа. — Прекрати немедленно, смертный!

— А то что? — выдохнул Александр, рубанув очередную линию. — Пауков натравишь? Так ты уже.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Делаю то, что тебе не нравится; этого в общем и в целом уже достаточно, — небольшая передышка позволила Александру обратить внимание на пострадавшую конечность, которая при ближайшем рассмотрении выглядела даже хуже, чем можно было предположить. Из двух дыр в предплечье тонкой струйкой сочилась кровь, и судя по обилию капель на полу, ценной жидкости мужчина потерял уже немало. Серов прислушался к себе: в голове начало подозрительно шуметь. Граф быстро зажал меч коленями и принялся стягивать с себя куртку: никакого иного перевязочного материала у него с собой не было, подвела привычка полагаться в плане медицины на магов, поэтому ничего умнее, чем использовать собственную рубаху, он просто не придумал.