Страница 26 из 72
Пройдя в дверь, они оказались в помещении.
– Некоторым частям этого здания сотни лет, – тихо сказал Симон, будто они шли по церкви. – Когда Габриэлла проводила реконструкцию, она сохранила старинную планировку здания.
Они прошли к дверям поменьше. Здесь по обеим сторонам от двери сидели на страже два охранника в форме гвардии Грубель.
– Доброе утро! – поприветствовал их один.
– Доброе.
– Цель визита в парламент?
– Меня зовут Симон Френг, налогово-акцизный отдел, пришёл на обучение.
– А с вами кто? – спросил охранник.
– Это моя дочь, пришла со мной на работу.
Мужчина почесал нос и оценивающе осмотрел Альму с голову до ног.
– Давайте сюда удостоверение личности, впишу вас в журнал. Думаю, нет нужды объяснять, что парламент – не детский сад. Если она будет замечена за тем, что слоняется по зданию в одиночку или хоть как-то шкодит, выведем её – глазом моргнуть не успеете, потом ещё с органами опеки объясняться будете.
Симон молча кивнул, а Альма начала понимать, что он имел в виду на улице. Этот охранник был куда строже тех, которых она привыкла видеть на улице. Губы у него тонкие, как карандашная линия, а взгляд колючий и пронизывающий. Симон вытащил из бокового кармана бумажник. Выложил его на стойку, достал пропуск, охранник вставил его в считыватель и нажал на кнопку, после чего дверь открылась сама собой. Альма поспешила проскользнуть после Симона, через мгновение металлическая дверь снова захлопнулась за ними.
Альма ахнула. Внутри парламент напоминал бункер. Огромный зал перед ней обрамляли кирпичные стены – сюда не пробьётся ни лучика дневного света.
Однако было в интерьере ещё кое-что необычное. За исключением внешних стен всё было сделано из стекла. Стеклянные лестницы сходились крестами по периметру и над головой Альмы. Все двери и внутренние стены – тоже. Они будто попали в будущее.
За круглой стойкой сидел мужчина.
– Добрый день, – сказал он, не изменившись в лице.
– Добрый, – ответил Симон.
– Ваша встреча в кабинете отдела безопасности номер 25. Седьмой этаж, западное крыло. Лестница номер два и первый лифт налево.
Симон и Альма вышли из лифта и у двери наткнулись на женщину-охранника.
– Симон Френг? – спросила она и, не дожидаясь ответа, провела их в комнату. – Ребёнок должен подождать снаружи.
– Но… – пытался было возразить Симон.
– На этих встречах может быть озвучена секретная информация. Только для сотрудников с соответствующим допуском.
– Но мы же просто будем изучать новый штамповочный аппарат. К тому же А…
– Пренебрегаете госбезопасностью?
– Нет, нет…
– Хорошо. Девочка останется здесь.
Симон виновато поглядел на Альму.
– Это надолго, – сказал он.
– Сядь на лестнице и жди там, – непреклонно велела охранница.
С лестничной площадки на седьмом этаже обзор у Альмы был отличный. Она видела всё, что делается внизу, вплоть до круглой стойки администратора на первом этаже. Сквозь стеклянные стены можно было рассматривать ряды пустых переговорных комнат и кабинетов. Людей практически не было. Ясное дело, выходные. Альма тяжело вздохнула. Не так она себе представляла субботу.
Вдруг краем глаза она кое-что заметила. Повернулась и увидела солнечный зайчик, танцующий на белой спинке кресла чуть дальше по коридору. Сердце Альмы заколотилось. Это был не обычный свет лампы, в этом она была уверена.
Она с трудом сдержалась, чтобы не вскочить. Но… Альма обернулась на охранницу. Той нигде не было. Может, прошла в комнату вслед за Симоном? Шторки были задёрнуты. Внутрь не заглянуть. Альма чувствовала, как забурлила кровь. Неужели это был… арий? Здесь, в парламенте?!
Альма осторожно поднялась с лестницы и прошмыгнула в коридор, который вёл к кабинету с танцующим лучиком. Она снова заметила его на спинке кресла. Казалось, свет падал откуда-то с потолка. Надо рассмотреть поближе!
Альма всё дальше и дальше пробиралась по коридору. Теперь от кабинета её отделяло всего несколько метров. Сердце билось сильно, будто кто-то стучал в барабан.
Альма поравнялась с кабинетом. И почти сразу поняла, что именно она приняла за танцующий солнечный зайчик. В углу под самым потолком было маленькое оконце. Должно быть, осталось от первоначального здания. Металлическая окантовка заржавела, само стекло годами никто не мыл, но, когда Альма заглянула в окно, она увидела трепетавший на солнце бордово-красный флаг Габриэллы Грубель. «Ну конечно, – раздосадованно подумала она. – Откуда в парламенте взяться арию!» Просто лучик света пробивался через старый оконный проём. Она разочарованно покачала головой.
Альма вернулась на лестницу, никого не встретив. Она села на ступеньку и мысленно себя отчитала. Что на неё нашло? Подумать только, а если бы охранница вышла… Нет, теперь уж точно ни с места и ждать Симона!
Она посмотрела сквозь перила на первый этаж. И как заставить время тянуться не так медленно?
Альма сложила руки на коленях. А потом радостно улыбнулась. Ну конечно! Можно потренироваться в щёлкании, как и обещала Элионоре. Может, ещё удастся сделать этот день не таким уж бесполезным.
Альма принялась за дело. Сильный щелчок, слабый. Снова к сильному в несколько приёмов. «А у меня уже неплохо получается», – довольно подумала про себя она.
И вдруг услышала на лестнице шаги. Перед ней вырос охранник. Широкоплечий, высокий, с непроницаемым выражением лица. Альма подумала, специально ли их этому учат для работы в парламенте, и вдруг поняла, что охранник не проходит мимо. Он специально остановился прямо перед ней. Казалось, он явно спешил к ней.
Альма уловила движение за своей спиной и повернулась. Сверху по лестнице к ней спешили ещё несколько охранников. Они так растянулись, что даже перекрыли лестницу. Когда она снова повернулась, оказалось, охранников перед ней было уже трое. Откуда они взялись?
– Ты! – прогрохотал первый.
Альма открыла было рот, но не смогла издать ни звука.
– Это ты тут щёлкала? – продолжил он.
Секунду Альма соображала, что он имеет в виду. Потом закивала так быстро, как только могла.
Охранник поднёс запястье к лицу.
– Просто маленькая девочка, – сказал он куда-то в бордово-красный рукав. Видимо, где-то там в мундире был вшит скрытый микрофон.
Он опустил руку и приблизился на шаг, потом присел перед ней на корточки и посмотрел прямо в глаза.
– В здании парламента строго запрещено щёлкать, – сказал он.
– И-и-извините, – прошептала Альма.