Страница 70 из 87
– Я ненавидел то, что мне приходится скрывать от тебя, кто я такой, – наконец нарушил тишину Сарсон и опустил взгляд изумрудных глаз в землю. Нервничая, одной рукой он поскрёб неровность на деревянной ступеньке, а другой привычным движением провёл по правому рогу. – Это было неправильно.
Широкие плечи гаргуйля напряглись, а хвост за спиной забарабанил по дереву, издавая глухой стук при каждом ударе.
Доли затопило желанием утешить его. Чужая печаль –
чья угодно
– была для неё невыносима.
– Тебе ведь было нельзя. – Она положила руку ему на плечо и почувствовала, как сокращаются мускулы под тканью его рубашки. По спине пробежала томительная дрожь, но Доли приложила все усилия, чтобы не дать мыслям уйти не в ту степь. – Я всё понимаю.
– Это всё равно казалось неправильным. – Он отковырнул щепку от ступеньки. – Я не
лгал
, но недоговаривание было не лучше лжи. А мне, признаться, ничего не хочется от тебя утаивать.
Доли прижала руку к ключицам, ловя выпрыгивающее из груди сердце. Взволнованное, оно билось в ладонь, пока мысли беспорядочно метались в голове.
Он что, действительно хочет быть со мной так же сильно, как я хочу быть с ним? Я действительно настолько важна для него, что утаивание от меня его тревожит?
– Тогда… расскажешь? – пролепетала Доли.
Сарсон вздохнул.
– Может показаться, что я преувеличиваю, но для меня должность Верховного Библиотекаря была невыносимо тяжёлой. Ко мне обращались представители народов со всех Северных Земель и предлагали золото – и многое другое, даже магию и власть, – чтобы взамен я изменил то, что занесено в летописи и хроники. Это случалось
постоянно
. – Гаргуйль печально посмотрел на неё сверху вниз. Голубоватый лоб прорезали хмурые складки, плечи поникли. – А сохранить правду – очень важно.
Сердце Доли разрывалось от сочувствия. По Сарсону было видно, что выбор оставить должность дался ему нелегко.
– Кто занял твоё место?
– Кое-кто менее уставший, – гаргуйль прикусил губу, – но тот, кому я доверяю. Иначе я бы не смог оставить пост.
– Тогда давай больше ничего не скрывать друг от друга и двигаться дальше? – предложила Доли. – Это, конечно… Если ты останешься в Аденашире.
– Я согласен. – Сарсон улыбнулся, и его плотно сложенные за спиной крылья слегка расправились. – И да. Я планирую остаться.
– Кстати, я слышала, что один из газетчиков назвал тебя «Коал». Почему?
– Меня так зовут, – подтвердил он. – Сарсон – моё второе имя и имя моего дедушки. В семье меня всегда называли Сарсон. Но Верховного Библиотекаря все знали под именем Коал.
– Это имя мне тоже нравится. – Доли скользнула жадным взглядом по переливающимся голубым крыльям.
– Ты можешь потрогать их, – тихо сказал Сарсон. Его голос стал ниже, появилась более заметная, чем обычно, хрипотца. – Если хочешь.
У Доли перехватило дыхание. Кожа на крыльях оказалась шелковистой на ощупь, нежной, и она, не удержавшись, провела по ним пальцами, поглаживая. Сарсон вздрогнул от её прикосновения, и краем глаза Доли увидела, как кожа на его шее словно подёрнулась рябью и затвердела, обращаясь в камень, но быстро вернулась в прежнее состояние.
Он полностью раскрыл их с тихим хлопком, с каким расправляется парус, наполняемый попутным ветром. Крылья заняли всё пространство крыльца, и Доли забыла, как дышать.
Что бы там ни думала Джез, Доли считала, что иметь такой размах крыльев – это очень хорошо и даже полезно, что Сарсон и доказал минувшим вечером.
Теперь Доли была уверена: она ему правда нравилась.
Дварфийка, закусив губу, положила ладонь на его щёку, поворачивая голову Сарсона к себе. Казалось, они целую вечность смотрели друг другу в глаза.
– Никого прекраснее тебя не встречал, – прошептал Сарсон. – И я говорю не только о внешности, но и… – его пальцы зависли прямо над её ключицей, – о твоём сердце. Ты так искренне переживаешь о других, так заботишься обо всех, кто тебя окружает. Я очарован с того самого момента, как увидел тебя в лавке. – Он обвёл взглядом черты лица Доли. – Тёплая смуглая кожа, кудри, изгибы тела, даже то, какую ты носишь одежду, идеально подчёркивают не только внешнюю красоту, но и солнечный свет, который излучает твоя душа. – Его губы разошлись в широкой улыбке, обнажая клыки. – Ты меня пленила и не оставила ни шанса на побег. А я, откровенно говоря, того и не желаю.
Доли подумала, что могла бы умереть от счастья прямо здесь и сейчас. Она такие романтичные признания встречала лишь в парочке любимых книг и никогда не думала, что услышит в свой адрес.
Но своими словами Сарсон воплотил в реальность почти все её заветные мечты.
И чтобы не упустить это изумительное, искрящееся, словно звёзды, мгновение, Доли обхватила ладонями лицо Сарсона и поцеловала.
Мягкость его губ и землисто-цветочный аромат кожи кружили голову. Сарсон пылко ответил на поцелуй, заключил её в объятия и аккуратно перетащил себе на колени.
– Ты на вкус как солнечный свет в летний день, – пробормотал он между поцелуями и, по скромному мнению Доли, какими-то особенно умелыми ласками. – Именно так, как я себе и представлял.
– Как часто ты представлял, что целуешь меня? – с придыханием спросила Доли, чувствуя, как колотящееся сердце разрывает грудь.
Сарсон тяжело дышал, скользя руками по её телу.
– Каждую восхитительную секунду с тех пор, как мы встретились.
Захлёбываясь нахлынувшими чувствами, Доли углубила поцелуй, запустив пальцы в волосы Сарсона, не желая терять ни секунды.
Целая вечность уложилась в минуты. Отстранившись от губ Сарсона, Доли хихикнула, наклонилась к его уху и, опаляя горячим дыханием раковину, зашептала:
– Как насчёт того, чтобы оставить Эвви что-нибудь перекусить, чтобы занять её на случай, если она проснётся раньше времени, а мы пока займём одну из комнат? – Она провела пальцем по его груди. – Есть парочка сцен из книг, которые я очень хочу воплотить в реальность.
Сарсон нашёл её губы своими и коротко поцеловал.
– Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?
Дыхание Доли участилось:
– За всю свою жизнь я никогда и ни в чём не была так уверена.
Губы Сарсона изогнулись в исполненной лукавства усмешке:
– Я счастлив это слышать. У меня у самого есть парочка сцен на примете, воплощение которых, полагаю, тебе понравится.
– О звёзды, – вспыхнула Доли, задыхаясь от трепетного восторга.