Страница 62 из 74
На этот раз Мудрец, равный Небу, провел нас сложным путем, непонятными закоулками и переходами, уверяя, что с его последнего визита ничего не поменялось. Часовые совершают обходы в столетиями утвержденные часы, а сторожа несут службу там, куда нормальный нарушитель порядка нипочем и не сунется.
– Я воровал у них персики раза три, если не больше! Хи-хи-хи, – как можно тише похвастался он. – Стоит дотронуться хоть до одного прута в серебряной ограде, и гром оглушит тебя! Стоит лишь коснуться ствола персикового дерева, да хотя бы одного-единственного листочка на нем, и тебя поразят холодные небесные молнии!
– Как же ты ни разу не попался, брат-обезьяна? – простодушно удивился Ша Сэн.
– Смотри и учись!
Сунь Укун встал перед серебряной оградой и воткнул в землю свой посох. После чего одним движением легко взлетел на него и, перепрыгнув через ограждение, оказался на маленькой полянке, удачно не коснувшись ни одной ветки.
– Ты ловок, брат…
– Не спорю, – согласился я, – но мне так никогда не запрыгнуть.
– Ша Сэн? – Царь обезьян подмигнул синему здоровяку, и не успел я понять, в чем план, как он уже подхватил меня, одной рукой посылая в полет.
– Все равно предупреждать надо, – проворчал я уже в заботливых объятиях Сунь Укуна. – И это… давайте завязывать с вашими братскими обнимашками!
Меня послушно поставили в траву, прямо как драгоценную китайскую вазу эпохи Минь. Демон-рыба также совершил прыжок, не слишком элегантно, но тем не менее ровно приземлившись рядом с нами. Вот так мы попали в святая святых, персиковый сад, обитель бессмертия. Попробуете повторить?
Аккуратно протянув руку между серебряных прутьев ограды, царь обезьян уменьшил и вернул себе чудесный посох. Теперь можно было, осторожно двигаясь между чудесными деревьями, спрятаться в самом центре сада. Стволов и листьев мы не касались, аккуратно шли, следя за каждым шагом.
Персики, кстати, трогать тоже было нельзя. Они еще не созрели; как рассказывал тот же Сунь Укун, плоды собирают лишь каждое третье тысячелетие! А не доспевшим персиком можно запросто отравиться насмерть…
Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Во-первых, мы уже сытые, а во-вторых, что бы я делал с этим бессмертием? Смотрел, как умирают от старости мои друзья и близкие? За долгие годы добился успеха абсолютно во всем, чтобы потом не знать, чем заняться? Каждые пятьдесят лет прятаться, юлить, менять внешность и адреса, обманывая паспортный стол, – сплошные проблемы, а в конце такая скука. Я читал, я знаю…
В саду была густая тень, кроны священных деревьев не пропускали дневной свет. Воздух был напоен персиковыми ароматами, так что каждый вдох наполнял легкие невероятным тихим восторгом. Я просто лег на траву, зажмурился и дышал всей грудью, не думая больше ни о чем на свете. Потому что не было ничего более важного, чем вот так валяться в блаженном «ничегонеделании»…
– Мы все понимаем, но сутры все-таки придется отдать, – мягко предупредил знакомый женский голос. – В этом суть вашего путешествия на Запад.
– Да забирайте хоть сейчас. – Я сладко потянулся, не раскрывая глаз. – Не жалко ни разу!
– Вспомни просьбу будды Татагаты, – напомнила бодисатва Гуаньинь. – Ты должен вручить священные свитки буддизма лично в руки Нефритовому императору! И только так завершишь свой путь.
– В чем проблема? Можете записать меня к нему на прием?
– Увы, пред императором Юй-ди встают только те, кого он сам захочет видеть.
– О, у него есть имя? Мне не говорили. Понятно, что мы ему не интересны.
– Нет-нет… – Богиня даже позволила себе легкий смешок. – Теперь вы интересны всей Поднебесной! И друзей у тебя здесь больше, чем врагов. Но ведь главное в том, кто из них ближе к трону… И прости меня!
– Вас-то за что?
Я приподнялся на локте и повернул голову. Но прекрасная Гуаньинь уже исчезла, если вообще присутствовала целиком, а не одним голосом. По крайней мере, Укун и Ша Сэн утверждали, что никого здесь не видели и не слышали. Что ж, будем считать, что у меня глюки? Запросто.
– Учитель, у ворот сада появились стражники, – вдруг объявил бдительный демон-рыба.
– Странно, мы вели себя тихо, – безмятежно зевнул царь обезьян. – Возможно, нас кто-то предал?
Да. И теперь я прекрасно понимал кто. Но было поздно: грозная дворцовая охрана, обнажив мечи, уже двигалась в нашу сторону. Осторожно, профессионально прикрывая друг друга, широким полукольцом, но конкретно к нам. Они еще не видели нас, но точно знали, где мы прячемся. Расклад намечался таков: нас прижмут к серебряной ограде меньше чем через пятнадцать минут.
– Брат-обезьяна!
– Брат-рыба!
– По-братски?
– Как брат брату.
– Ты навсегда мой брат, – закончил Ша Сэн, крепко обнял Сунь Укуна и поклонился мне. – Учитель, я благодарен тебе за это приключение! Ты создал меня заново, ты поверил в того, кого презирали и боялись, ты вернул мне право мыслить и верить в себя. Прости, но иначе никак…
Я не успел даже спросить, что он имел в виду, как синий кулак одним молниеносным ударом послал меня в глухой нокаут.
Темнота, тишина, отсутствие любых эмоций. Спустя вечность – свет.
Я лежал на холодном полу. Явно где-то в помещении. Вокруг было довольно светло, хотя воздух был несколько спертый, а еще где-то капала вода – прямо по нервам.
Что ж, если это и есть та самая знаменитая китайская пытка, то, пока я не сошел с ума, готов во всем признаться, все взять на себя, сдать пароли и явки…
– Где мы?
– Во дворцовой тюрьме, – ответил Мудрец, равный Небу. – Демон-рыба задержал стражников, дав мне возможность унести тебя. Но и на выходе нас ждали, хи-хи-хи…
– Что смешного?
– Ну как же? Ты запретил мне бить людей, но про небесных воинов не сказал ни слова. Как же я отвел душу, это был просто праздник…
– Надеюсь, никого не убил?
– Как можно, Учитель?! Я же не зверь какой-нибудь. Просто первая императорская сотня охранников еще долго не сможет исполнять свои прямые обязанности без костылей! – Укун вновь хрипло рассмеялся, но в его голосе не было радости или гордости. – И не сердись на Ша Сэна. Он понимал, что ты не отступишь, а твой автомат может произвести непоправимые разрушения. Наш брат спасал тебя от тебя же…