Страница 31 из 74
Глава двенадцатая.
«Мудрость приходит с возрастом или с кулаками…»
(китайская поговорка)
Почему мы так беззаветно доверяем пожилым людям? Вот, кажется, уже пример Америки показал, на что способен человек с деменцией, путающий право и лево, но нет же. Раз старец, то уж точно мудрый! А потом за голову хватаемся, мать вашу…
…Высокий сухощавый старик с благородным лицом, босой, в черных одеждах, с достоинством поклонился нам:
– Даос всегда примет буддиста – как один монах другого. Заходите, братья! Все, чем я могу вам помочь, будет сделано. Иначе как бы мы смотрели в беспристрастное лицо Истины?
Я сполз с коня и отвесил глубокий поклон. Как я понимаю, в Китае просто обожают кланяться друг другу. Говорят, что в Японии тоже? Может быть, но ведь сами японцы откровенно считают китайцев недочеловеками, с чем я категорически не согласен!
Фу вам два раза, фу-у, злые японские агрессоры! Еще и на наши острова облизываются, гр-р-р…
Извините, отвлекся.
Короче, мы все вошли во внутренний двор. Очень чистенький, выложенный булыжными плитами, нигде ни соринки. Сам монастырь являл собой двухэтажное здание с квадратными окнами, в своеобразном архитектурном дизайне, на грани аскетизма и упорядоченности.
Мало разбираюсь в даосизме (то есть признаю, вообще ни капли!), однако первое впечатление сложилось очень даже приятное. Мне доводилось читать, что якобы даосы жили в лесу или горах, чуть ли не в норах, отрекаясь от всего земного, но, видимо, не всегда. По крайней мере, именно этот монастырь был вполне себе цивилизованным, окультуренным и жилым.
Нам позволили оставить Юлуна во дворе, где присутствовала коновязь, хотя других лошадей мы не заметили. Старый даос провел нас в дом. Без экскурсий по всем этажам: уже на первом, где были кухня и обеденный зал, нас всех усадили за стол.
Настоятель вышел на минуту по своим делам, а прекрасный царь обезьян неожиданно дернул меня за рукав:
– Учитель, не знаю, как ты, но мой чуткий нос говорит мне о наличии женщин в монастыре!
– Фигня, как такое возможно?
– Не знаю. Спроси своего ученого Хр-эня, но голову даю на отсечение, что и он скажет то же самое!
Парой минут позже старик вернулся, неся поднос с чаем.
– Братья мои, еда будет приготовлена чуть позже. Пока же взбодрите свои силы чаем, настоянным на редких горных травах. Они полезны для осознания!
– Мы благодарны тебе, о наставник, – опять-таки низко поклонился я. – А где в этом доме можно, так сказать, вымыть руки и припудрить носик?
Все уставились на меня как на конченого.
– Ладно, будь по-вашему. Где тут отхожее место?
– По коридору прямо и налево, – въехал улыбнувшийся даос.
Я пустился в путь и действительно в какой-то момент поймал себя на том, что тоже чувствую тончайший аромат женских духов. Сняв обувь, я пошел на цыпочках, приподняв нос и «вдыхая направление». Идти пришлось недолго.
В стене справа были прорезаны небольшие окна вентиляции, из которых доносились звуки интереснейшего разговора:
– Это они?
– Это он, уж точно! Как можно забыть глупого танского монаха?
– А его приятели?
– Свин! Это тот самый свин! Девочки, он меня всю облапал!
– Не одну тебя, дура… Подумаешь, помацал немного!
– Сама дура! Он меня за такие места трогал… Если я не беременна, это уже чудо!
– Не ссорьтесь, девочки!
– Тебе легко говорить! Тебе-то он не засовывал свой любопытный пятачок в такое место, куда и…
– Все равно не ссорьтесь! Наш старший брат уже подал им чай, и скоро они все заснут последним сном…
Боже мой, как я бежал! Бросив тапки, практически не дыша, взяв стометровку быстрее любого чемпиона мира…
И я успел!
Сунь Укун как раз подносил чашку к губам, когда я метко швырнул свою дурацкую шапку, расплескав ему весь чай.
– Д’Артаньян, вы хотели выпить… и без меня?!
– Учитель… – нервно икнул он. – Ты в себе? У тебя все хорошо, голова не болит, злые духи не завладели твоим разумом?
– Никому не пить чай, он отравлен! – с трудом выдохнул я. – Настоятель монастыря… сука! Он не настоящий даос, он… братец тех четырех сестер-людоедок…
– Не может быть!
– Может! Мы в Китае, здесь все может быть. Кстати, ты был прав насчет женских ароматов. Все четверо девиц тут!
В ту же минуту старик-даос прошлепал к нам босыми пятками с полным подносом еды и по переменившимся мордам гостей как-то быстренько догадался о том, что произошло. И нет, раскаяния мы не дождались. Скорее наоборот…
– Ты сам во всем виноват, Ли-сицинь! С семи лет мальчики и девочки не должны сидеть на одной циновке, а твой ученик полез с ними купаться?!
– Минуточку, – праведно вспылил я. – Они сами заманили меня в ванну, мыли мне голову, разминали мышцы и голыми толкались туда-сюда – это им можно было?!
– Да! Ибо, с позиций даосизма, их поступками руководил голод, который, как известно, не мать…
– Не тетка!
– Неважно, ты понял суть, – жестко отрезал старый даос. – Если кто-либо при тебе совершает зло, то не следует платить ему бо́льшим злом! Пусть несчастного когда-нибудь потом настигнет неумолимая карма. Уж чему-чему, а этому вас, буддистов, учат в первую очередь. Умри, но не примени насилия против насильника, так ведь?
– Ли-сицинь, ну че за дела… – взмолился Мудрец, равный Небу, и кем бы я был, если б не ответил согласием…
Секундой позже золотой Цзиньгубан обрушился на голову старшего брата четырех сестер и… не попал. Коварный дедок легко увернулся в сторону. Но там его ожидала грозная лопата брата-рыбы. Вот так!
Привычный к военным действиям Ша Сэн мгновенно отреагировал на опасность, и хоть даос даже в этом случае кувырком ушел из-под удара, но он никак не мог ожидать яростного нападения нашего кабана:
– Ты плохой! Хотел обмануть Учителя?! Наверняка твоя еда отравлена, как и твой чай! Только продукты даром переводишь, а свинка голодает… Хр-хрю!
И вновь я стал свидетелем восхитительно-безобразной драки. Три моих демона, вооруженные острой лопатой, опасными граблями и чудесным посохом, никак не могли прибить одного-единственного даосского монаха!
Уж не знаю, чему обучают в их монастырях, но старик крутился как вихрь, вставал на голову, падал в шпагат, складывался под любым углом, да еще попутно ругал всех нас нехорошими словами: