Страница 21 из 74
Глава восьмая.
«Победи врага внутри себя. Ну или хотя бы напои его…»
(китайская мудрость)
Каждый человек проживает жизнь не так, как ему хотелось бы. О чем-то скорбит, где-то сожалеет об упущенном, когда-то совершает ошибки, всегда хочет чего-то другого. И только равнодушное Небо знает, что это твой единственный путь.
…Мы в абсолютном взаимопонимании доели роскошный обед, и легко переметнувшийся на нашу сторону бесенок Пин повел всю банду, как самых дорогих гостей, широкой тропинкой на восток, где и располагалась крепость злого Сай Тайсуя.
По пути мне рассказали, что образ злого или доброго духа в Китае весьма отличен от нашего представления. Он может быть бесплотным привидением, сильным ветром или даже ураганом. Запросто может выглядеть как наводнение, извержение вулкана, прочее малоприятное природное явление.
Но также вполне себе способен явиться в осязаемой форме, чаще всего – гуманоидного типа. Стоит перед вами красавец-мужчина типажу киношного, прилично одетый, при деньгах, а если копнуть глубже – он и не человек вовсе, а просто злой дух. И для изгнания таких гадов молитв не нужно, зато посох, грабли и лопата – самое оно!
Шли мы относительно недолго, где-нибудь с полчаса или минут сорок. Я так тем более ехал ровным шагом на теплом коне, сплошное удовольствие. Когда же на склоне горы показался большой черный дом с причудливо выгнутой крышей, за высоким забором и массивными воротами, мы все даже ускорили шаг.
Тем более что туда со всех сторон стекался весьма подозрительный народец. Кого здесь только не было! Если начну перечислять, либо собьюсь, либо вы назовете меня сумасшедшим. Да я и сам, честно говоря, несколько сомневаюсь в устойчивости и целостности человеческой психики после таких походов…
– Вот тот, в лохмотьях, что длинным высунутым языком лижет свои же колени, это Мовэй, – охотно делился со мной познаниями прекрасный царь обезьян. – Вообще-то, он людоед, питается человеческими мозгами, но его легко можно убить ударом по языку! А вон женщина в желтом платье с ребенком на руках – страшный призрак, обитающий в банановом дереве, по имени Ба Цзяо Гуй. Она может помочь тебе выиграть денег, но, если ты ее обманешь, в ту же минуту умрешь страшной смертью! И смотри, тут еще Бедствие Черного Ветра, сколько же их…
– Кажется, штук шесть. – Я почувствовал, что меж лопаток уже стекает холодный пот. – Или десять. Но, пожалуй, даже ближе к двадцати.
Укун объяснил, что эти сгустки черного тумана, похожие то на кошек, то на собак, заражают людей неизлечимыми болезнями, оставляя после себя чуму и мор. От них спасали лишь долгие воззвания к милости небес и покаяние, а также, как ни странно, вовремя объявленная амнистия всему преступному миру.
– Ой, там еще полно Чимэй, это мои любимые демоны! У них тело дикого зверя, но голова человека, их так весело бить посохом по лбу! Хи-хи-хи…
Как вы уже поняли, мне было вовсе не до смеха.
– Госпожа Белая Кость, призрак скелета обнаженной девушки! Мы с ней уже дрались пару раз из-за Трипитаки, уж очень она хотела его съесть. Ба, да это же Утонувшая Старушка, что мстит рыбакам и топит купающихся ночью! Даолаогуй, выпускающий изо рта ядовитые газы! Тот, кого он отравит, тоже станет Даолаогуем, если его тело не успеют сжечь. Да еще обоих полов, фиолетовый и зеленый?! Наверное, брат с сестрой, у них редки браки. Фэнь-ян, могильный козел с шестью рогами, поедатель гнилостных трупов! Это же просто праздник какой-то…
Ну уж не берусь судить, хотя весело будет по-любому! Вопрос лишь в том, кому именно и насколько. На меня не слишком обращали внимание, потому что бесенок Пин громко бил в гонг и орал, что мы гости на свадьбе его господина Хэ!
Причем такие удобные гости, что могут как сесть за стол, так и лечь на него в виде тушеного мяса в собственном соку…
Три моих демона старательно прятали лица, потому что их рожи уже примелькались за неоднократные драки и наезды. Юлун хоть и чувствовал плотоядные взгляды на своем крутом крупе, но тем не менее шел ровно, четко ставя каждое копыто и горделиво держа голову.
Я тоже пытался выглядеть достойно, Китай не прощает трусость. Да и, с другой стороны, чего бояться-то? Ведь если меня тут реально съедят, то наверняка старый писатель У Чэнъэнь очень огорчится, а Гуаньинь, не желая расстраивать пожилого человека, мигом вернет меня туда, откуда взяла. То есть на книжную ярмарку в Москве. И квест с путешествием на Запад просто передадут другому претенденту.
Немного обидно, конечно, ведь половина пути пройдена, и свитки уже у меня.
– Укун, я, похоже, лажанулся. Перебрал с энтузиазмом. Скажи, вы трое точно сможете драться с такой прорвой нечисти?
– Даже не сомневайся, Учитель, – уверенным шепотом откликнулся он. – Драться мы точно сможем, а вот победить… вряд ли, хотя и…
– И?..
– Нет, точно не победим. Их слишком много, но об этом сражении и нашей героической гибели будут слагать легенды! Хи-хи-хи?
Вот не «хи-хи» ни разу. Тем более что общий поток уже вносил нас в ворота, где придирчивые стражники, больше похожие на зомби в ржавых кирасах и старых шлемах, одних пропускали во внутренний двор, а других разворачивали туда, откуда пришли. Наш проводник трижды громко ударил в гонг и тонким голоском проверещал:
– Я посланник Пин! Со мной прибыл танский монах Ли-сицинь по прозвищу Он-не-Трипитака с тремя сопровождающими демонами, желающий поздравить господина Хэ и его будущую супругу Золотую, царицу государства Фу!
Стражники уважительно поклонились, опустив копья, и мы проследовали к распорядителю мероприятия. Хотя идущих за нами двух черных лисиц завернули без объяснений. Впрочем, я уже и сам знал, что к лисам здесь даже нечисть относится с большим подозрением: как бы чего не сперли…
– Смотрите, какая радость. – Распорядитель, более похожий на озабоченного бабуина в длинном халате, поправил черную шапочку на уродливой голове. – Мое имя Утун! Я вижу, что демон-свинья, демон-рыба и демон-обезьяна привезли нам живого и, надеюсь, очень праведного монаха! Жаль только, он не толстый, но повара что-нибудь придумают. Кухня вон там…
Белый конь/дракон без предупреждения выбросил вперед переднее правое колено, попав с первого раза куда надо. Распорядитель придушенно пискнул и, схватившись обеими руками за то место, которое стоило бы прикрывать спортивной «ракушкой», молча упал набок.