Страница 15 из 74
Сунь Укун держался молодцом: хотя по его щекам перекатывались желваки, а костяшки пальцев, сжимающих Цзиньгубан, побелели от ярости, но он молчал. Я тоже, поскольку все, что хотел, уже сказал и теперь ждал ответа. Татагата поднял правую бровь, и крики его учеников мгновенно стихли.
– Назови мне свое имя, монах! Ты ведь вовсе не Сюань-цзань по прозвищу Трипитака. Его здесь отлично знают.
– Я ни разу и не прикрывался им. Меня зовут Ли-сицинь, я пришел с севера.
– Образованный человек? В чем же суть твоего учения?
– Литературная критика. Я помогаю писателям стать лучше, указывая на их ошибки, и вместе мы находим пути творческого роста или преодоления кризиса.
Будда задумался. Видимо, у них тут подобные профессии были в диковинку.
– Что ж, твоя история о золотой ложке верна. Мне нет нужды врать. Я был в гостях в тигрином доме и вполне мог сунуть ложку в карман. Она очень удобна в руке. – Он прикрыл глаза, словно бы вспоминая давно прошедшее. – Но отчего же малышка Ли Мэй просто не попросила ее обратно? Я бы отдал этот предмет не задумываясь, да еще и принес бы извинения за свою рассеянность. Зачем же было именно красть?
На этот вопрос у меня не было ответа.
– Если Ли Мэй так дорога память о ее благородном отце, пусть придет сама. – Будда Татагата требовательно раскрыл ладонь. – А это будет гарантией ее визита.
Я не успел даже рта раскрыть, как Мудрец, равный Небу, выхватил золотую ложку и почтительно, опустив голову, передал кухонный инвентарь хозяину дома.
– Твой ученик соображает быстрее, – удовлетворенно улыбнулся могучий старик, и ложка исчезла в кармане его необъятных штанов. – Что ж, теперь, когда все недоразумения между нами разрешены, ты можешь получить священные сутры! Но поскольку ты не Трипитака, что значит «три корзины», я дам тебе лишь один свиток.
По движению уже левой брови наставника слуги быстренько вынесли мне кожаный цилиндр с ремнем для ношения через плечо и с поклонами удалились.
– Будь добр, передай это самому Нефритовому императору, – на прощание сказал мне будда Татагата. – Да пребудет с тобой мир и спокойствие духа!
Меня начали вежливо, но настойчиво подталкивать к выходу.
– Минуточку, мы не договорили…
– Договорили, – уверенно кивнул будда, и вырвавшийся Сунь Укун вдруг пал перед ним на колени, пытаясь обнять за пояс:
– Бессмертный владыка, благословите и меня!
Надо признать, мудрый Татагата не стал корчить из себя недоступную девицу, а, положив ладонь на голову моего ученика, тихо произнес:
– Пусть и с тобой пребудет мир!
Укун едва не всплакнул от умиления, после чего нас мгновенно выставили за погнутые ворота. Собственно, чего мы совершенно справедливо и заслуживали.