Страница 143 из 144
– И где же в законе закреплена обязанность следователей, прокуроров, судей, милиции возвращать потерпевшему украденное? Возместить ущерб вам обязаны не правоохранители, а Госстрах.
– Но я не страховал автомобиль! – взвился автострадалец.
– Тем самым по своей воле пошли на риск оставить ценное имущество без присмотра, не отогнать на платную стоянку. Противоугонное устройство имелось?
– Нет… только особые гайки на колёсах, чтоб обычным ключом не открутить.
– И колёса уехали вместе с машиной.
– Поймите! Я берёг её, новая почти, к дому привёл, чтоб утром отогнать в гараж на всю зиму, зимой не езжу, чтоб не сгнила… – гнев куда‑то улетучился, на смену ему пришла обречённость: – Теперь уж никогда и никуда не поеду.
Леонид подошёл к нему вплотную.
– Поймите, всё работает не так, как вы представляете. Или как бы вам хотелось. На месте происшествия никаких следов, ведущих к угонщикам, не осталось?
– Естественно, – аккуратно добавил следователь.
– Поэтому даже если вся милиция и вся прокуратура, предположим на миг, что мы забросим убийства, изнасилования, хищения государственного имущества в особо крупных размерах и начнём прицельно искать только ваш «москвич», всё равно ничего не выйдет. Потому что разыскивается не машина, а банда преступников. Они действуют с размахом, группой, нагло. Наверняка допустят оплошность, и тогда мы нападём на их след. Такие больше года‑двух лет на свободе не проводят.
– Год‑два… И моя беленькая раньше ко мне не вернётся?
Наконец, на выручку пришёл Громов и перевёл огонь на себя.
– С вероятностью более 50 процентов не вернётся никогда. 2 месяца – большой срок. Она почти наверняка рассекает где‑то далеко от Москвы с изменёнными номерами кузова и двигателя, обнаружить этот «москвич» и привязать именно к вашей потере – совершенно нереально. Либо его уже раскурочили и распродали по запчастям, что более хлопотно, но позволяет навариться, и не нужно возиться с поддельными номерами и поддельным техпаспортом. Единственное, чем вас порадую, после ареста банды следователь поможет составить гражданский иск к угонщикам, в уголовном деле он не облагается пошлиной.
– Ну и что я получу по иску? Шиш с маслом?
Примерно его, подумал Леонид, добавив вслух утешительное:
– Преступники направляются на работу и в период отбывания наказания получают зарплату, из которой вычитаются суммы на погашение ущерба. Если арестованных много, ущерб компенсируется скорее. Но… В вашем случае – и потерпевших наберётся немало. Компенсация будет поделена на всех.
– То есть рубля три в месяц я получу… Утешили!
– Вы – мужчина. И сумеете выдержать удар, – понадеялся Леонид, но услышал в ответ лишь:
– Пойду – напьюсь. В милиции правды не сыщешь, – и ушёл, хлопнув дверью.
– Спасибо, мужики! – районный следак был совсем зелёный, 20 лет с небольшим, только после юрфака МГУ. – Все глухари – на мне. Все жалобщики, что менты мышей не ловят, тоже косяком валят ко мне, и им не объяснить, что следователь – не милиция. Раз сижу в милицейском здании и в милицейской форме, кто я ещё?
– Пролетарий ментовского труда. Как и я в недавнем прошлом. Сергей Михайлович, что‑то нашлось особенное?
– Ничуть. Как и ожидалось. Работают чисто, на местах происшествий преступников никто не видел. В паре машин стояли примитивные противоугонки, их обошли. А так… Владельцы щётки стеклоочистителей снимают на ночь, чтоб не спёрли. «Берегись автомобиля» видел каждый. Но никто не думает, что на его машине уедет с концами кто‑то другой.
Они созвонились с Айварсом, переворошивших уголовные дела в другом РОВД, с соблюдением принципа всесторонности, полноты и объективности до приостановления производства всё смотрелось замечательно, в отличие от реальных результатов розыска преступников. Громов велел ему закругляться и топить в Кировский.
В машине при гарантированном отсутствии лишних ушей Леонид сообщил единственное, что ему удалось заметить:
– Гельфрейх тоже подозревает, что замешаны милиционеры. Не обязательно из УР, но явно из этих двух районов, уж больно гладко все эпизоды вписаны в их границы.
– В других не воруют? – саркастически заметил Айварс.
– Само собой. Но там обычные, «человеческие» кражи. Машины находятся, некоторые целиком, если покатались и бросили, или со снятыми колёсами, аккумуляторами, приёмниками, частями двигателя, лобовыми стёклами, информация об угонах кочует в воровских кругах. А эти два района – как чёрная дыра. Даже любители погонять на чужих тачках в них не лезут. Мистика! Или заинтересованность.
– Конкретно Гельфрейх ни на кого не указал? – уточнил Громов.
– Нет. Но ещё одна интересная деталь. Первые провалившиеся засады они соорудили совместно с сыщиками из районов. О последней, что любопытно, им не сообщали, привлекли только МУРовцев, успех – тот же нулевой.
– То есть крыса завелась и в МУРе… Либо с первого раза не вышло, угонщики тоже иногда отдыхают. Значит, делать засаду самим – наш един‑нственный шанс? – спросил Айварс. – Сергей Михайлович, вас же жена не отпустит на ночные бдения. Не командировка же…
– И без командировочных, – Леонид вспомнил финансовые страдания латыша. – Но втроём – это фигня. Предлагаю привлечь Карапетяна.
– УБХСС будут ловить автоугонщиков? – не поверил Громов.
– Значит, вы мало с ними общались. У них сейчас новое поветрие – бороться с любыми преступлениями, связанными со злоупотреблением служебным положением. Если бы кто из них с нами ездил в Загорск, немедленно настрочил бы рапорт: личной сиськой изобличил двух сотрудников РОВД, злоупотребивших полномочиями и статусом работников милиции при сокрытии кражи особо важного объекта. В плане изобличения ментов наши с ними обязанности и полномочия отчасти продублировались.
– Я это упустил, – признал старший группы. – Что же ты захочешь от них?
– Организовать мероприятия, которые не провести по бухгалтерии прокуратуры. Разве что Айварс очередной раз стрельнет деньги у родственников.
– Отцепись… – проворчал тот.
– Вот, с Айварсом в качестве добровольного жертвователя не получилось, продолжил Леонид. – Давайте всё организуем красиво. Меня видели начальник МУРа с заместителем да следак в Кировском, Айварса – только следователь, сидящий на нераскрытых?