Страница 142 из 144
– Как в КГБ пытались загрести себе лавры в поиске тела Сами Знаете Кого? Сергей Михайлович, пусть каждый остаётся при своём. Что касается анализа информации, разочарую: её нет. Следователи в Тимирязевском и Кировском РОВД выезжают по вызову на звонок об угоне, уже не особо спеша, след простыл. Пишут протокол осмотра места происшествия, если отбросить формальности, состоящий из единственной фразы: на указанном потерпевшем участке асфальта автомобиль отсутствует. Протокол допроса потерпевшего даёт нам место и время, где и когда оставлено авто. Далее следователи ради толщины дела пихают в него совершенно никчемные протоколы допроса свидетелей: проживаю по такому‑то адресу, во дворе моего дома, со слов сотрудника милиции, совершён угон, о котором ничего сказать не могу. С моих слов записано верно, подпись. И постановление о приостановлении производства по делу, всё!
– В оперативных документах… – подсказал Леонид.
– Ровно то же самое. Рапорты о встречах с агентурой – никто ничего не слышал. И это правда. Ровно в границах двух административных районов машины испаряются – ночью и бесследно, стоит бросить хороший экземпляр во дворе, а не на охраняемой площадке или в гараже. Кстати, из гаража тоже украли, как Деточкин в «Берегись автомобиля». Барыги, торгующие запчастями, никого из той банды не знают и не сдают. Перекупам «северомосковские авто» не предлагают. То есть действует свежая группировка, не имеющая контактов с московским криминалитетом.
– Поэтому одна из версий – соучастие милиционеров двух районов… Владимир Фёдорович, там опера зональные или работают по категориям преступлений? – продолжил Воронов.
– Смешанное деление. Районы поделены на зоны, но в обоих районах выделено по паре оперов, занимающихся исключительно авто. Вроде стараются, результата нет.
– Засады? Машины в виде приманки?
– Пробовали четыре раза. Занимался мой зам Саша Гельфрейх. Не клюнули.
Прокурорские переглянулись. Громов распределил обязанности:
– Айварс едет в Тимирязевский, смотрит в следствии все уголовные дела, забросив меня в Кировский. Леонид! На тебе самое главное. Сначала узнай у Гельфрейха тут на месте, как они организовывали ловлю на живца и почему, по его мнению, улов получился нулевой. Потом тебе тоже придётся объехать оба райотдела и поговорить с операми. Если кто‑то отводит глаза или иначе заметно, что у того рыло в пуху, бери на карандаш. Владимир Фёдорович, кто‑то из сыщиков там, в окопах, вызывает подозрения?
– Сомнительные сразу идут лесом – переводом в другие службы или в область. Четверо «автомобилистов» – нормальные молодые парни. Сами хотят изловить угонщиков, но не выходит.
Громова такая характеристика не удовлетворила:
– Тем не менее, присмотритесь. Вдруг кадры МУРа что‑то пропустили. А я издаю приказ об образовании оперативно‑следственной группы. Старший от УР – Гельфрейх?
Корнеев кивнул и попрощался, тройка разбрелась работать по программе. Буквально через час Воронов на попутной машине угрозыска, выехавшей в сторону Алтуфьевского шоссе, нагнал Громова в следственном отделении Кировского РОВД и застал довольно эмоциональную сцену, как раз по теме автоугонов. Потерпевший, уведомлённый по почте, что его кровный и ненаглядный «Москвич‑412» так и не найден, как и лицо, умыкнувшее машину, в связи с чем производство по уголовному делу следователем приостановлено, рвал и метал.
– Да что вы можете, милиция! У пьяных за мелочью по карманам шариться? Бить невиновных? Писать дурацкие бумажки «не преставилось возможным»? Я жаловаться буду!
Мужик был не быдляцкого, а полуинтеллигентного вида, из‑под расстёгнутого пальто проглядывал костюм, под ним белая рубашка с галстуком, но сейчас его воспитание и приличные манеры оценить не получалось, потому что он ими не пользовался. Скакал посреди кабинета, не присаживался, яростно жестикулировал.
– Жалуйтесь. Как раз у меня в кабинете сидит прокурор из отдела по надзору за деятельностью органов внутренних, дел… А вы кто, гражданин?
Леонид больше потерпевшему, чем следователю, показал удостоверение и представился, уточнив:
– В чём, собственно, претензия?
– В чём претензия⁈ Я скажу – в чём! Два месяца назад украли мой «москвич», а они даже не чешутся его найти!
Учитывая лёгкий запашок спиртного, а чего себя сдерживать, если машины всё равно нет, и за руль не сядешь, посетитель вполне заслуживал того, чтоб объявить его нарушителем общественного порядка и спровадить в обезьянник. Но Леонид видел, что и Громов, и следак из РОВД из последних сил сдерживаются. Мужик машину потерял, а милиция вместо помощи организует ему 15 суток на уборке улиц Москвы от снега, да ещё письмо на службу, куда ходит при галстуке… Как‑то не очень.
– Жалоба принята. Товарищ следователь, приготовьте приостановленное производством дело для проверки на предмет всесторонности, полноты и объективности расследования обстоятельств. Вас же, потерпевший, я хотел спросить: почему вы считаете, что следователь обязан найти и вернуть вам машину?
Тот аж захлебнулся от возмущения и перевёл гнев на новый объект для проклятий, Громов и районный следователь глядели с интересом.
– Да вы… да вы все заодно… Закон вам до задницы!
– Ошибаетесь. Прокуратура – высший орган надзора за законностью, и прошу обратить внимание на наш самый главный закон – Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Не слышали о таком? А текст самой главной его статьи висит на плакате на стене, – указав на плакат, пристроенный над головой следователя, очень торжественно, как военную присягу, Леонид зачитал вслух две фразы, начисто забытые после экзаменов в Высшей школе МВД, но очень пригодившихся: «Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития».
– Что этим хотите сказать? – зло буркнул потерпевший.