Страница 13 из 144
Глава 4
4.
Утром в качестве приправы к яичнице радиоточка выдала кусок из речи Генерального секретаря ЦК КПСС по случаю открытия какого-то очередного совместного заседания ЦК и Совмина. Леонид много раз видел Гагарина в совершенно непривычной ипостаси партийного вожака вместо Брежнева, списывал происходящее на особенности этой реальности, но только сейчас обратил внимание на странности, ранее не замеченные. Даже вилку отложил, перестав жевать.
Это совершенно иной Юрий Гагарин! Тот — простой как три рубля, натуральный рубаха-парень, улыбка яркостью в сто киловатт, бесконечно преданный делу Ленина-Хрущёва, такой точно выполнит задание как надо и не попытается вручную посадить космический корабль раньше — на территории капиталистического государства. Грамотный технически, но, возможно, не очень далёкий. По слухам, не выдержавший испытания славой — начал бухать и гулять. А когда пытался вернуть себе лётную форму после огромного перерыва, нелепо погиб непонятно по чьей вине.
Нынешний рассуждал о вещах, на три порядка сложнее, чем доступны рядовому лётчику-космонавту. Как будто знал, к чему приведёт продолжение политики Хрущёва-Брежнева — к коллапсу и краху СССР. Менял этот курс, но аккуратно, не разрушая планово-социалистический каркас экономики.
Он — тоже попаданец из будущего! Или нет?
Вряд ли у Леонида когда-нибудь проскочит возможность спросить Гагарина запросто и наедине: Юрий Алексеевич, ты из какого года сверзился в эту реальность? Да и тот не разоткровенничается. Наверняка не спросит: а ты из какого, ну как там?
Проехали. У Гагарина свои задачи и проблемы, у Леонида — свои. Он завершил трапезу и направил стопы на службу.
Двухэтажное с одноэтажной пристройкой здание Мядельского РОВД скромностью своего вида вполне гармонировало с пейзажем посёлка, тоже отнюдь не Парижа. Не доходя полсотни метров, Леонид достал тряпицу и протёр чуть запылившиеся сапоги, чтоб блестели как у кота причиндалы.
У подъезда стояла пара мотоциклов «Днепр» с коляской в милицейской сине-красной раскраске, за ними немец Силантьевича, чуть дальше — «газон». Начальник РОВД получил служебную «Победу» как знак отличия, её списали из автопарка области, получив взамен «ГАЗ-21», «Победа» единственная сохранила родной белый цвет и также виднелась на улочке, оповещая, что главный милицейский босс района прибыл на капитанский мостик (точнее — майорский).
Курившие на крыльце милиционеры глянули ошарашено. Уж кого-кого, а его не ожидали. Как минимум, ни разу не видели опера Воронова по форме, наверно, кто-то подумал: таким и желает быть похороненным.
— Здравия желаю, камрады. Реабилитирован. Правда, без извинений. Возвращаюсь на службу.
Пожал всем руку. Силантьевич:
— А что — по форме? Всегда ж был разгвоздяй, твою налево.
— Гражданку дома пожар подпортил, — соврал Леонид. — Пока хожу в казённом.
— Так ты с гражданкой спал? Ну и как сиськи у той гражданки? — схохмил молодой сержант, другие поддержали.
Сразу за входом находилась дежурка, чуть дальше кабинет Воронова с Саевичем и вторым опером, после него каморка двух ОБХССников и такое же помещение у следователя. На своё рабочее место лейтенант не отправился, сразу — в ленкомнату, куда дежурная часть звала на понедельничную пятиминутку.
— Товарищи офицеры!
Они встали. Вошли Васечкин, его зам, третьим — Саевич. Старший опер ободряюще подмигнул подопечному: всё нормально.
— Садитесь, товарищи офицеры, — проскрипел майор. — Начну с хорошего известия. Получен телекс из областного УВД, что лейтенант угрозыска Воронов более не привлекается к уголовной ответственности за незаконное хранение боеприпасов и наркотических веществ. Подозрение в убийстве с него также снято, — он переждал радостное оживление сотрудников, только Кондратович и его шеф сидели насупившись. — Но следствие продолжается. Делом занимаются прокуратура области и УУР области.
Каким образом они распутывают убийство с удаления в полтораста километров, майор не объяснил и перешёл к другим вопросам. Дежурный зачитал сводку происшествий за выходные, поджог из неё ненавязчиво выпал.
В коридоре по окончании совещания Саевич не позволил Кондратовичу даже отлучиться на крыльцо покурить.
— Демьян Борисович! Немедленно зайдите к нам. У меня поручение из УУР области — повторно вас допросить о Шинкевич.
Тот беспомощно оглянулся в сторону старшего группы ОБХСС, но поддержки не получил. Покорно поплёлся за сыщиками. В их кабинете безропотно уселся на стул посреди кабинета, подальше от столов сотрудников. Так допрашивают подозреваемых или особо ароматную публику вроде бомжей. Леонид с некоторой долей демонстративности уселся за собственный стол на привычно скрипнувший стул. Саевич опёрся задницей на подоконник и начал:
— Демьян, я тебя за Советскую власть агитировать не собираюсь. И рассказывать байки в духе «во всём признайся, и тебе ничего не будет» тоже не стану. Мы всё понимаем. А если не понимаем, то догадываемся. В ночь на 15 мая тебя дома не было. Никакого служебного задания не выполнял. У кого ночевал?
— У Машки… — допрашиваемый колебался не более пяти секунд. — Вы только моей не проболтайтесь, хорошо? И так едва уговорил меня прикрыть.
— Советская семья — это святое, — согласился капитан. — Особенно если её не нарушать походами налево — прямо в Мяделе, практически на глазах всего посёлка. Машка — это Мария Павловна Сушинская, заместитель погибшей Софьи Шинкевич? Давай, говори. Для протокола нужна точность.
Кондратович кивнул. Он ничуть не походил на самоуверенного типа, пару недель назад поглядывавшего на Леонида с превосходством: тебе — конец, сопляк.
— А волына тебе зачем? У вас извращённые постельные игры? Угрожал ей выстрелить в дупло?
— Ты что, Иванович! Всё натурально у нас. Просила пострелять. Фильмов насмотрелась. В лес сходили, подальше от посёлка. Патронов у меня хватало. Утром вычистил пистолет, сдал.
— А зачем вместо штатного вложил в магазин патрон другого года выпуска? — встрял Леонид.
— Нет! Смотрел, чтоб те же самые. Может — перепутал.
— Твоя версия понятна, — кивнул капитан. — Но всё как-то очень ладно сходится. Дом Маши практически рядом с домом Софьи. Обе жили без мужика и детей. Тебе ничего не стоило дождаться, когда Мария Павловна заснёт, прокрасться к Шинкевич, пристрелить её и так же тихо вернуться в кроватку к любовнице.
— Не-ет! Клянусь чем угодно. Да и на чёрта мне сдалось убивать?