Страница 128 из 144
– Продажный милиционер, оперуполномоченный ОБХСС из Промышленного РОВД Смоленска. Соучастник хищений на «Кристалле», выносил бриллианты с завода. Как наверняка догадываешься, бриллианты – не семечки, их на базаре из мешка не продашь. А там фигурируют объёмы в многие миллионы рублей. То есть некто, купивший Синькова, через него наладил преступную схему. Мы накрыли «Кристалл» тотальным шмоном, обнаружили спрятанные камни в промышленном объёме, прижали самых отличившихся передовиков производства. Те сдали Синькова как стеклотару. Он, предчувствуя задержание, кинулся в бега. И был обнаружен сутки спустя холодный, с дыркой во лбу. На тот момент – единственный, кому известен заказчик и спонсор комбинации на «Кристалле». Синьков никого не сдавал, его убрали профилактически, заранее, чтоб молчал с гарантией. А ещё заказчика или некого его представителя знаешь ты.
Глаза Маргариты округлились от страха. От холодной колючей бесстрастности как в Смоленске не осталось ни капли.
– Меня тоже ликвидируют? Профилактически?
– Ты сама себя поставила в такую ситуацию, нанявшись к очень опасным людям. Я здесь, потому что надеюсь предотвратить убийство. Работа у меня – женщин от смерти спасать.
Она откинулась на табуретке, задумалась.
– Варианта два. Первый и наиболее разумный – делать ноги.
– Возможно. Но ты под наблюдением. Не позволят.
– Или ссучиться, уйти под ментов?
– Ну, подобные глупости тебе не предлагаю. Об МВД сам не слишком высокого мнения. А вот в КГБ реально прикроют. Контора плотно сидит на смоленском деле. Объём махинаций достаточен, чтоб считаться угрозой госбезопасности. Ты сдаёшь выход на заказчика и получаешь их прикрытие. Возможно, Москву придётся на время покинуть, но в их кухню не лезу и не знаю, что тебе прикажут.
Снова задумалась.
– Лёня! Приход сюда – твоя инициатива или служебное задание?
– И то, и другое, – соврал он, отнюдь не рвавшийся на эту встречу, хоть и желавший в глубине души. – Например, я принёс в портфеле включённый на запись магнитофон с микрофоном. Но он ничего разборчивого не запишет, пока мы на кухне. Здесь только мы с тобой и сами решаем как быть.
– Как жаль, что бросила курить… Сейчас бы затянуться.
– У меня есть сигареты, но не дам. Бросила – не начинай. Впереди у тебя нелёгкая, зато долгая жизнь. Жаль, что без меня.
Она всплеснула руками.
– Ну конечно! Запись в личном деле о связи с уголовницей портит всю карьеру.
– Правильно. Но не тогда, когда я на задании, поэтому сегодня допустимо исключение. Хочешь небольшую встряску вместо сигареты?
– Ты предлагаешь…
– Именно. Ты же не против?
Последовавшие далее звуки магнитофон записал наверняка, больно они вышли громкие. Минут через сорок, проклиная, что всё хорошее рано или поздно заканчивается, Леонид оделся и позвонил с домашнего Маргариты на телефон КГБ, оттуда команда ушла на рацию, стоявшую в «волге» под домом. Когда сотрудники поднялись в квартиру, предупредил их:
– Я гарантировал гражданке Симоновой, что она ни при каких обстоятельствах не несёт ответственности за события, произошедшие в связи со Смоленским делом, и пользуется всесторонней защитой после дачи показаний об интересующих вас лицах.
– Мы получили те же инструкции, – подтвердил гебист. – Гражданка, меня зовут Генрих Тимофеевич, управление КГБ по городу Москве. – Сколько времени вам нужно на сборы?
– Не более получаса…
– Тогда я не буду мешать. Будь счастлива! – Леонид коснулся её губ, не стесняясь присутствия постороннего, отдал операм магнитофонную бобину и бросился вниз по лестнице, стараясь не задерживаться и не оглядываться.
Уходя – уходи.