Страница 126 из 144
– Или вообще не причём. А ты свалишься ей на голову: вот я и нашёл тебя, моя любовь. Прок‑курорский Дон Жуан!
– Завидуешь? Завидуй. Мне приятно.
Они съели‑таки по комплексу, после чего поехали на «Кристалл», где доложили Громову о неоднозначных результатах. Тот тоже не удивился причастности Синькова и припахал обоих к продолжению обыска.
Таких как Белко, активных «передовиков» с залежами камней в тайниках, нашли ещё шестерых. У трёх десятков огранищиков имелось по одному камню или паре, что погоды не делало. Около полуночи добыча переместилась в сейф Генерального директора, Громов опечатал его – до появления в понедельник геммологов, которые правильно оценят и оприходуют находки, по самым скромным прикидкам – более чем миллион рублей.
В понедельник передавали дело следователю по особо важным делам из Москвы, Айварс до вечера причёсывал протокол обыска завода, потом бегал по училищу, собирая подписи всех учеников‑понятых. В таком важном случае обойтись парой понятых, как обычно, не получалось, все должны были видеть, откуда достаются спрятанные бриллианты.
Вечером поступило сообщение от ГАИ: тело Синькова с огнестрельной раной на голове обнаружено близ шоссе Смоленск‑Москва под Можайском. Опер принял смерть за рулём своего новенького «москвича», купленного на преступные деньги, но долго им не наслаждался. Кто за ним стоял, покрылось мраком.
Во вторник собирались в Москву. Леонид прошёл мимо 302‑го номера, невольно напрягая слух. Помимо воли внутри шевелилась дурацкая надежда, насколько бы она ни казалась маловероятной: всему есть разумное объяснение, Варвара сказалась Наташей, потому что не доверяет никому, что‑то у неё случилось неожиданное, заставившее покинуть Смоленск. Потом наверняка заскучает, вспомнит их две чудесные ночи, сама найдёт его, не так уж много в прокуратуре СССР помощников прокурора с именем спартанского царя.
За дверью 302 спорили два голоса – мужской и женский, разрушая иллюзию. Окончательно добило надежды сообщение из паспортной службы УВД Владимира, полученное уже в Москве: Бокарева Варвара Дмитриевна действительно была прописана по указанному адресу, 7.04.68 года скончалась. То есть назвавшаяся Наташей предъявила паспорт умершей женщины.
Отпечатки пальцев с гостиничного стекла Леонид отдал Самвелу, не особо уже рассчитывая на результат, но он превзошёл ожидания. В понедельник участники смоленского рейда собрались у Каракозова, и Карапетян торжественно объявил: пальцы оставлены ранее отбывавшей наказание за мошенничество Маргаритой Кирилловной Симоновой 1939 года рождения, действительно проживающей в Москве. Еврейка. Не работает. Замужем, супруг отбывает лишение свободы, детей нет. За ней установлено наружное наблюдение. За выходные ни в какие контакты с лицами, представляющими оперативный интерес, не вступала.
Лёня ткнул пальцем себе в челюсть, чтоб не упала и не ударилась в столешницу. Как‑то слишком круто всё заворачивается.
– Леонид Александрович, вот что с тобой делать? – вопросил Герман Петрович. – Вступил в непроцессуальный контакт с криминальным элементом. И за меньшее увольняют.
– Зато обеспечил нам единственную зацепку после убийства Синькова, – возразил Самвел. – Вы же сами предупреждали, товарищ генерал, Лёня – только формально прокурорский, на самом деле осуществляет оперативно‑розыскную деятельность. А интимно‑деловые связи прямо прописаны в наших наставлениях. Ох, простите, товарищи, это же совершенно секретно.
– Все допущены к секретности с двумя нолями, – не поддержал юморной тон Каракозов. – Ну, день‑два обождём. Никто к Симоновой не заявится, что тогда?
– Тогда пусть Лёня продолжает интимно‑деловую связь, – предложил Айварс, и сначала не поняли, он ёрничает как всегда или серьёзен. Оказалось, что серьёзнее некуда. – По его рас‑сказам, у них был не просто пих, а некое подобие романа. Во всяком случае, контакт установлен. Когда не останется ничего, кроме как зад‑держивать, пусть встретит её как бы случайно. Вдруг что выведает.
– У мошенницы, что обвела его как дитя и использовала для получения сведений об операции? – возмутился Каракозов.
– Ничего она из меня не выудила, – рассердился Леонид. – Я даже не признался, что работаю по «Кристаллу». Хоть спрашивала несколько раз. Ездил по ушам, будто командировочное задание – сугубо бумажное. Благодаря пальцам мы получили больше в борьбе против них, чем они – против нас. А что поторопилась уехать из гостиницы, так это после наезда на завод. К полудню уже весь Смоленск знал, что его бомбят ковровой бомбардировкой. Её присутствие около меня потеряло смысл.
– Так тебя наградить? Или всё же выгнать? Изъятые при обысках бриллианты и полуфабрикаты оценены в миллион с лишним – в доход государства, твоя доля заслуги, Леонид, в этом бесспорная. Но некрасивая история с мошенницей… А, семь бед – один ответ, ты уже замазан. Дерзай!
Сам бы он никогда не предложил подобную акцию. Пусть женщина выполняла чей‑то заказ, в чём её вина, состав преступления? За что задерживать? Прямое соучастие в афере с массовой подменой бриллиантов не очевидно. Не факт, что она вообще в курсе, каким образом обставлено хищение. А переспать с мужиком и выведать у него информацию, пусть секретную, но всё же не гостайну, даже на административный проступок не тянет.
Конечно, можно всё равно задержать, прессовать, пугать, сунуть в холодную камеру, ломать психику. Что‑то выбить измором, в конце концов, Леонид в подобном точно не участвовал бы, даже рискуя заполучить репутацию чистоплюя. Айварс и Громов – тоже.
Что остаётся? Поговорить с человеком!
– Коллеги, я согласен. Но давайте сразу привлечём смежников. Симонова, если согласится сотрудничать, выведет нас на дичь, с которой сами не справимся.
Вечером того же дня он переминался с ноги на ногу у сталинки на Ленинском проспекте с букетом роз в руках. Топтун из МВДшной наружки заверил: объект находится дома, вероятно – в одиночестве. С неприятным чувством Леонид включил магнитофон на запись в портфеле, этого не хотелось, но не избежать, и шагнул в подъезд.
Второй этаж. Позвонил.
– Кто там?
Голос точно её.
– Это я, Лёня. С таким трудом тебя нашёл!