Страница 125 из 144
– Брал работу на дом. Станок давно соорудил, сначала на нём мягкие камни обтачивал. Полудраги, чисто для семьи – побрякушки. Знакомый ювелир вставлял в золото. А тут обороты увеличил – и для алмазов оптимально. Деньги пошли… Купил «москвич» и «волгу». А самого грызёт, аж не могу. Помню, с парнями в Нижней Силезии в усадьбу вошли, оттуда какие‑то немецкие фоны‑бароны сбежали. Ну и давай набираться – ложки серебряные, иголки, часы, танкисты приёмник утащили, ткани, фарфор… А я – не могу. Мама, земля ей пухом, сколько раз повторяла: не своё – не бери, счастья не принесёт. Всю жизнь слушался, а на седьмом десятке бес попутал. И точно, в следующем бою, под Бреслау, почти все наши полегли. До конца войны – пара недель, на тебе! А у меня, ни иголки не взявшего, ни царапины. Зачем я сейчас совестью торговал? Там, под Бреслау, гибли и те, кто брезговал воровать. Умру я, встречусь с ними, как буду им в глаза смотреть?
Вмешался Айварс.
– Как ведущий дело след‑дователь, я обещаю, что отражу в материалах дела ваше чистосердечное раскаяние, выдачу вещественных доказательств, боевые заслуги и активную помощь расследованию. До суда останетесь под подпиской о невыезде. Но у меня од‑дно условие: назовите, кто вас втянул в преступную деятельность, приносил и выносил камни на заводе.
– Я не сказал? Да Борька наш, ОБХССник. У него же вход‑выход в цех без досмотра.
Комитетчик обернулся к Айварсу.
– Будьте любезны, заполните протокол задержания. Как его, этого из ОБХСС?
– Борис Синьков, отчество не знаю, придётся уточнить в дежурке УВД, – ответил Леонид, не чувствуя ни капли торжества.
Да, распутал аферу, да вывел негодяя на чистую воду. Оправдалось участие в расследовании управления по надзору за деятельностью органов внутренних дел. И подозрения в отношении лейтенанта гнездились с первого дня знакомства с ним, неожиданности никакой. Но, чёрт побери, до чего тошно, когда ещё один встреченный мент оказывается гнидой!
Гебисты умчались, им всегда в радость задержать милиционера, межведомственные трения и неприязнь никто не отменял. Часа через полтора, когда Айварс с Леонидом заканчивали оформление следственных действий у Белко, комитетчики вернулись ни с чем.
– Дома нет. Жена сказала: ему позвонили, сильно взволновался, набросал вещей в сумку и уехал, взяв «москвич». Скрылся. Мы не имеем права давать команды ГАИ, но стоило бы «всем постам».
На что вы вообще годны, дал внутри себя волю раздражению Леонид, но не позволил ему вырваться наружу. КГБ – не те, с кем стоит портить отношения. Едва только с милицией помирились.
Дали расписаться подозреваемому и понятым. Айварс порывался забрать и ювелирные украшения супруги подозреваемого, напарник не позволил. Изъяли только техпаспорты и ключи с обеих автомашин, а также бриллианты.
– Надо бы провести обыск у Синькова, – вспомнил следователь, когда сели в «волгу». – Но спешить бесполезно. Всё компрометирующее лейтенант наверняка выв‑вез. Ты завтракал?
– Так, перекусил в номере.
– Тогда высаживаем в центре наших понятых, спасибо ребята. Над‑деюсь, поняли, что воровать прибыльно, но потом придётся долго сидеть?
Хабзайцы с заднего сиденья хором сказали «да», потом испарились, когда машина притормозила на Большой Советской. Оба были рады приключению.
В ресторане Айварс заказал два дешёвых комплекса, Леонид, используя время, заскочил на третий этаж и недоумённо остановился у номера 302. Тётка в халате и фартуке делала там уборку.
– Здесь постоялица жила…
– Так съехала, видать! До 12‑ти часов, как положено.
– Ничего не понимаю.
Сунулся в свой номер – вдруг записка под дверью. Нет записки. Сбежал к администратору на 1‑й этаж, раскрыл удостоверение.
– Жилица из номера 302 сдала ключи и съехала?
Тётка самого вредного вида лениво пролистала журнал и только кивнула, не удостоив ответом.
– Мне нужна её регистрационная запись и данные паспорта.
– Сами ищите. Я вам не нанималась.
Не обращая внимание на хамство гостиничной администраторши, перекинул странички назад до пятницы, нашёл 302‑й номер и обомлел не менее, чем когда застал уборщицу вместо подруги.
«Бокарева Варвара Дмитриевна, 1935 года рождения. Прописка: Владимирская область… Паспорт…»
Варвара! Из Владимирской области! Только возраст примерно совпадает, 36 лет, хоть больше тридцати не дашь. Что за чёрт?
Он кинулся в столовую, чувствуя, как горят уши и шея.
– Айварс, отменяй заказ. Точнее – отложи. Берём криминалистический чемоданчик из «волги», и дуй за мной. По дороге объясню.
Горничная как раз заканчивала приборку, довольно поверхностную, Леонид сказал ей «хватит» и вытурил, показав прокурорскую ксиву. Айварсу рассказал про мимолётное приключение.
– Думаешь, её нарочно к тебе пристав‑вили? Совсем не веришь в свой талант снять женщину и уложить в кровать?
– Зубоскаль сколько влезет. Но ты видел коробку на станке Белко? И пакетики с брилами, что таскаешь в своей папке? Похоже, мы зацепили хвост крупной организации, балующейся с драгкамнями. Организовали шмон, копаясь в отделе кадров, привлекли внимание. Вот нас и решили взять на крючок. А как мужика схватить проще всего? За писюн! Я и попался. Но видел бы эту женщину, меня бы понял.
– Лучше Леночки из Калинина?
– Взрослее, интеллигентнее. Намного выше ростом. Не женщина – мечта поэта. И стихи читала… Стоп!
В памяти всплыл эпизод минувшей ночи. Наташа (или Варя, как её там) стоит нагая на фоне окна, прикасаясь пальцами к стеклу, и читает Цветаеву.
– Доставай приблуды для снятия отпечатков пальцев.
– Сдурел? Или хочешь любым путём найти свою постельную нимфу? Это гостиница, Леонид! Здесь отпечат‑тков больше, чем у дурного фантиков! Узнай, кем она регистрировалась.
– Уже. Паспорт запросто окажется поддельным. Наноси порошок сюда, – он указал на участок стекла. – Точно помню, касалась этой ночью. Самый свежий след.
– Вроде… Д‑да. Четыре отчётливых пальца. Сейчас!
Он провёл по стеклу кисточкой с тончайшим ворсом, нанося на отпечатки очень мелкий порошок, достал чёрные квадратики с липкой поверхностью и плотно прижал их к поверхности. Папиллярные узоры отпечатались идеально – светлые на антрацитовом фоне.
– Шанс, что она в картотеке, один из тысяч. Но раз Бориска сбежал, оборвав след к зак‑казчикам…
– То моя ночная утешительница окажется другой возможной к ним ниточкой.