Страница 118 из 144
В отличие от исполкомовских модниц, Наталья, спасибо ей, не водрузила на голову шиньон размером с воронье гнездо. Недлинные рыжие волосы, чуть волнистые, образовали приятный глазу упорядоченный хаос. Чуть вытянутое лицо с плотно сжатыми губами, тронутыми красной помадой, выражало более чем сдержанный интерес. Женщина была одета в строгий костюм бежевого цвета, застёгнутая до горла блузка под пиджаком, юбка до колен, не достающая до чёрных сапог на ладонь. На плече висела сумка того же бежевого цвета.
– Я готова.
«Шахерезада Степановна? – Я готова», вспомнился «Необыкновенный концерт», в СССР крайне популярный. Лёня решил сыграть на контрасте.
– А я – не готов.
– В смысле?
– Не ожидал, что вы столь эффектны. Рядом с вами чувствую себя деревенским замарашкой. Идём!
Тонкие губы чуть тронулись улыбкой.
– Идти в ресторан одновременно – совсем не обязательно идти вместе.
– Что вы! Я преодолею робость.
– Хорошо, – она заперла дверь и сунула ключ в сумочку. – Ведите, лоцман. Я, как вы знаете, плохо ориентируюсь в незнакомых местах.
А это явный намёк на сближение, понял Леонид. Женщины любят прикинуться беспомощными, позволяя мужикам ощутить мнимое превосходство. Например – не заблудиться в трёх соснах.
– Лоцман, боцман, кацман… Нет, я не еврей.
– Не вижу ничего зазорного в еврействе. Но в Смоленске нахожусь первый раз, говорят, здесь самый большой ювелирный завод в СССР. А где ювелиры, там и евреи. По крайней мере, у нас в Москве.
О, эту тему Леонид мог развить подробно, за истёкшую неделю узнал о драгоценных камнях для ювелирки больше, чем за всю предыдущую жизнь. Заодно объяснил бы, что алмазообрабатывающее предприятие не выпускает ювелирку, а только бриллианты, то есть по сути сырьё для производства всяких колечек‑серёжек. Но чисто рефлекторно отвернул в другую сторону.
– Я тоже из Москвы. В командировке. Вот, завис с товарищами на выходные, чтоб завершить скучную бумажную работу и быстрее вернуться.
Они как раз повернули на лестницу и начали спускаться, для беседы не слишком удобно. В ресторане Леонид сразу увидел Мамедова и Карапетяна, двое других оперов не пришли.
– Вот и мои товарищи. С удовольствием побыл бы с вами наедине, Наталья, но неудобно перед ними. Разделите компанию из трёх мужчин?
Она на секунду остановилась. Оценивающе глянула, поправив очки. Леонид по‑своему истолковал паузу и аккуратно ввернул:
– Они – женатые. Но в командировке все холостые. Один я не женат вообще.
– Я не ханжа, но с семейными предпочитаю не начинать, даже просто садясь за стол или играя в лёгкий флирт. Не хочу неприятностей ни себе, ни им.
Отметив, что котировки его акций повышаются, Леонид подвёл Наталью к кавказцам.
– Знакомьтесь. Наталья из Москвы. Очаровательна и умна. Это ровно всё, что я о ней знаю. Самвел, Таги. Меня, если забыли, зовут Леонидом.
Повинуясь приглашающему жесту Самвела, она опустилась на стул и заметила:
– Не забыла. В вашу честь назвали спартанского царя.
– Вот… Я знал, что выгляжу старым… Но что больше 2 тысяч лет и кажусь старше 300 спартанцев? Такое впервые.
– По крайней мере, вы оба продемонстрировали знание античной истории, Леонид‑джан и Наталья‑джан, – рассмеялся Самвел. – Я, хоть убей, не вспомню из учебника истории, когда правил царь Леонид. Вы, Наташа, преподаёте историю?
– Литературу. История спартанцев обросла столькими литературными легендами… Но то – в прошлом. Сейчас служу в гороно.
– Она о наших детях заботится, а мы её голодом морим? – делано расстроился Таги. – Официант!
Заказали две свиные отбивные, Мамедов – говяжий гуляш, Наталья ограничилась мясным салатом и попросила бокал белого сухого вина. Опера открыли бутылку водки, налили Леониду, он чуть прикасался губами, растянув рюмку надолго.
– А чем вы занимаетесь, мужчины? – однажды ввернула дама, прервав их ниочёмные застольные разговоры.
– Леонид, подобно спартанскому царю, работает героем. Простым, советским, скромным. В сентябре сексуального маньяка поймал, тут же – в Смоленске. Злодей трёх женщин изнасиловал и убил, хотел четвёртую… А Лёня отстрелил ему яйца!
Наталья впервые улыбнулась самым краешком рта.
– Замечательная история, Самвел, жаль, что только сказка. Но я рада, что вы поддерживаете товарища. Лёня, а на самом деле?
– На самом деле – и правда, что не правда… Ох, мало выпил, язык заплетается. В общем… Тот гад занимался боксом, чемпион области в тяжёлом весе. Пока я распинался «предъявите документы, гражданин», вырубил меня с первого удара и принялся пинать ногами. Пришёл я в сознанку, валяясь на земле, мало что соображал и просто бабахнул вверх, в его сторону. Попал в промежность, пуля прошла насквозь и застряла в брюшной полости. Лежит, ножками дрыгает. Больно, наверно. Мне тоже больно – хоть святых выноси, паскудник мне ребро сломал. Ну, я ему: «пройдёмте, гражданин». Наручники одел. А сам вздохнуть боюсь – вдруг ребро лёгкие проткнёт. Наверно, до конца года суд состоится. Или в январе.
– Расстреляют, – уверенно и спокойно закруглил историю Самвел. – Три оконченных эпизода и одно покушение – с головой на вышку хватит. А ты молодец, Лёня. Стольких смоленских женщин спас. Урод бы до сих пор резвился и убивал по одной каждые два‑три месяца. Профессионал!
– Какое там… Оказался один на один с преступником, хоть должен был голову включить, ещё когда кинулся за ним в погоню, кого угодно из оперов мог прихватить у УВД, где всё началось, нет, сам из себя – Чапаев… С пистолетом пошёл на безоружного и чуть сам не погиб, и женщина бы погибла, четвёртая, которую он умыкнул. Потом всё равно полтора месяца провалялся на бюллетне, пока рёбра не срослись. Бестолочь, а не герой, и профессионал из меня на тройку с минусом, не смотрите на меня с укором, Наталья.
– Нет, вы серьёзно?
– Ага. Вы подумали, что попали в компанию шутников‑идиотов и благоразумно продумываете, как вежливо смыться? – предположил Леонид. – Служебное удостоверение предъявлять не буду, но объясню, почему не могу снять пиджак, – он откинул левую полу пиджака, показав рукоять пистолета. – В номере сейфа нет, оставить не имею права. Потому почти не пью. Пьяный с «макаровым» – не самое лучшее, что вы заслуживаете в пятницу вечером.
– Не лучшее, верно… Вы – милиционер?
– Мы – милиционеры, – признал Самвел. – Лёня‑джан из Прокуратуры СССР, это гораздо круче. И свободен, у него даже девушки нет, не понимаю – почему.