Страница 108 из 144
Глава 10
10.
От слов «межведомственное совещание» и подобных канцеляризмов у любого нормального человека сводит скулы. Леонид Воронов ничуть не был исключением, но это мероприятие вышло далеко за пределы формального. Проводилось оно на Старой площади, участвовали Министр внутренних дел СССР с первым замом, Генеральный прокурор СССР, ещё несколько человек из обоих ведомств, включая прокурорских и оперов, в разное время выполнявших спецзадания, а вёл заседание куратор из отдела административных органов ЦК КПСС. Если кратко, прокуратура и внутренние органы раскурили трубку мира. Всякое преследование кого‑либо по хвостам от украинского дела прекращено, Киеву сказали: сидеть на попе тихо и не отсвечивать. На будущее составлена подробнейшая инструкция – кто как командует в смешанных группах и кто за что отвечает.
Леонид понял, что в ЦК прекрасно отдают себе отчёт: их прокурорско‑эмведешная ЧК не всегда может работать гладко, инциденты были и будут. С другой стороны, группы УНД ОВД за полгода выявили какое‑то беспрецедентное количество фактов коррупции и воровства, потому что почти везде подобные явления прямо связаны с нечистоплотностью милиционеров, без них мало какая гадость обходится. Причём руководство МВД СССР ничуть не заинтересовано покрывать «оборотней в погонах», наоборот – набирает очки перед партийным главнокомандованием, демонстрируя очищение кадров. Если эмблема медицины – змея в чаше, знаменитая «тёща ест мороженное», эмблемой милиции впору выбрать змею, кусающую себя за хвост.
Пожали друг другу руки и начали спускаться к машинам. Айварс, отремонтировавший «волгу» за свой счёт после вандализма в Калинине, получил возмещение и с гордостью провёл ладошкой по двери перед тем, как открыть её. Не успели сесть в остывший салон, как услышали голос Каракозова:
– Громов, Ловкнис, Воронов. Приедем – все трое ко мне. Новое задание. Завтра выезжаете.
Завтра – так завтра. Если честно, Леонид предпочёл бы задержаться в Москве ещё на день‑два, Курочкина вот‑вот, по идее, должна была вернуться из Ленинграда, но задерживалась. Домашний телефон не отвечал.
Вроде бы поставил точку прощальным письмом… Или точку с запятой? Какая‑то рациональная часть сознания увещевала: не звони, не терзай себя и её, вам точно не по пути. А другая упрашивала ещё об одной встрече. Пусть даже не в кроватке, а так… Разговаривали они гораздо больше по времени, чем миловались. Артистка, что ни говори, была крайне интересным человеком.
Почему была – есть. Но не для него.
Чтоб перебить тему, надумал из приёмной набрать телефон терапии в Калинине, узнать – выписалась ли Осипова. Но Айварс крутился поблизости, не стоило. Тут их позвал шеф, и стало не до женщин.
– Угадайте, в какой город отправитесь на этот раз?
– Останемся в Москве, – Айварс катнул шар наугад и промахнулся мимо цели.
– Километров на 400 ошибочка. Сюрприз! Смоленск!
– Опять маньяк? – скучающе спросил Громов. – Не всех Лёня перестрелял?
– Нет. Смоленский завод «Кристалл». Переработчик алмазов, крупнейший в СССР. Аналогичный есть в Москве, скоро откроется в Гомеле… Не важно. Ситуация такова. В Якутии разрабатывается трубка «Мир», одна из самых перспективных на планете. Из добытых там алмазов гранятся бриллианты. Часть, особенно мелкие, идут на промышленные нужды внутри страны. В основном на ювелирку, немного – на часовое производство. Минвнешторг заключил контракт с компанией Де Бирс, отдав им эксклюзивное право на скупку наших бриллиантов и продажу за рубеж, а также на закупку объёмов необработанного сырья. Чувствуете масштаб?
– Если честно – то нет, – признался Громов. – В чём преступление и каким боком к Де Бирс относятся вороватые милиционеры?
– Сейчас объясню. В последний год евреи из Де Бирс жалуются на снижение качества и объёмов бриллиантов, поступающих к ним со Смоленского «Кристалла». Вроде бы просадка и невелика, но заметна. Далее, существует такое понятие у огранщиков – валютная эффективность. Допустим, партия сырья стоит миллион долларов, столько заплатит Де Бирс. Наши говорят – нет, переработаем камни в бриллианты и продадим за миллион сто тысяч. Прогноз дают эксперты‑гемологи, тщательно изучившие партию. Они знают выход годного, сколько и какого качества получится бриллиантов. Вы в курсе, что едва ли не две трети сырья уходит в уголь? Но оставшееся стоит дороже. И вот, до 1968 года прогнозы сбывались. Плюс‑минус. Потом выручка начала проседать. Условно, где ждали миллион сто, выходит чуть больше миллиона – только на покрытие заводских затрат и самый мизер прибыли.
– Воруют? – спросил Воронов.
– Естественно. Вопрос – как. Районная группа ОБХСС в Смоленске – обнять и плакать, ничего не раскопала. Голевой режим, на выходе сотрудникам даже в попы и влагалища заглядывают. Что парадоксально, по внутризаводской документации всё чики‑пуки, ни один осколок не пропал. А валютная эффективность падает. Проверяют распиловщиков, обдирщиков и огранщиков, дают тестовые камни – всё опять хорошо. Но на потоке хуже. Присоединились ОБХССники из горуправления. Тоже не нашли, и вот тут возникло подозрение, что не находят они слишком старательно. Ну не может быть, чтоб хищения такого масштаба, на десятки тысяч долларов ежемесячно, не оставляли следов. Значит, товарищи милиционеры – в доле. И пришло время вступать в игру нам. Точнее – вам, вы трое хорошо знаете Смоленск.
– Лёня – до боли хорошо, – подтвердил Громов. – Полтора месяца жаловался на покалывание в боку.
– Всего лишь отставной мент‑пенсионер… Стыдно даже от него огрести, – подковырнул Каракозов. – Сейчас вам будет противостоять группировка, орудующая валютными ценностями в особо крупных размерах. С вами на прикрытие поедут исключительно опера ОБХСС, это их специализация.
– Спасибо за прикрытие. Но я уверен, там не будет враждебности, какую мы видели у украинцев, особенно в Житомирской области, – предположил Леонид. – Я же помню Смоленское УВД. Очень старались помочь с маньяком, хоть понимали, что злодействует один из них. А вот провернуть оперативные комбинации… да, вполне вероятно, опера пригодятся. У меня уже возникли идеи.
– С конкретными идеями – к Громову, товарищ Воронов. Мне нужен результат. Желательно без стрельбы. О чём это я, наивный… Вы и в Калинине не обошлись.
– Так не мы же стреляли! – возмутился Громов.