Страница 101 из 144
Айварс дал по газам уже через 5 минут, остальная группа задержалась, Громов сам дооформил протокол обыска, но дал подписать его Леониду. В числе прочего на даче нашлось много интересного: порнографические карты и пачка фотографий оргий. «Золотые мальчики» не только развлекались с девушками, нравилось это им или нет, но и снимали на память. Очень пригодится!
Один снимок Громов вертел в руках с минуту.
– Айварс показывал мне прекращённое уголовное дело. Там фото потерпевшей. Молодые насильники отрицали факт полового акта, и, естественно, в постановлении – недоказанность. А тут Александр Мазин держит девушку за руки, Антон Рогач её сношает.
– Сергей Михайлович! Правильно было бы прямо сейчас ехать на квартиру Рогачей и брать молодого негодяя тёплым. Студента Шурика – тоже. Но доказательства генеральского покровительства слабые. Наскребём только свидетельские показания, как он давил на следователей или оперов, но всё это выльется максимум в лишение звания и увольнение из органов.
– Не посадили милиционера – день прошёл зря? – зло усмехнулся Громов. – Ты предлагаешь медлить?
– Именно. Пока не трогать молодых подонков. Дождаться реакции Мазина‑старшего, у него уже два состава доказаны – пособничество в виде укрывательства и злоупотребление служебным положением. Пакуем? Или нужно согласование в ЦК?
– Тут работает принцип «победителей не судят». Ты же слышал запись угроз Мазина прокурору Сухорукову. Если эта запись попадёт в ЦК, кто посмеет нас упрекнуть за арест этой сволочи? Я дам санкцию. Ладно… Твоё предложение очень рискованное, но поступим так. Ждём реакции Мазина, закрываем его. Потом младшего – Александра. Генерал поймёт, что следующие – они с отпрыском. Там попробуем его поймать на горячем. Но что он выкинет…
– Я не трус, но я боюсь. Как Юрий Никулин в «Бриллиантовой руке». Тогда, Сергей Михайлович, заканчиваем обыск и спокойно едем к себе.
Громов выразительно похлопал себя по лбу.
– Ты чем думаешь? Прости, всё забываю, что ты – на 99 процентов мент, и лишь на процент прокурорский работник. Это – место преступления. Значит, пишем протокол осмотра места происшествия. Тащи свой чемоданчик с криминалистическими приблудами.
– Так он с «волгой» уехал…
– Всё не слава Богу, товарищ милиционер. Ладно, осмотрим так. Опечатаем, в случае чего – повторно осмотрим. Спрошу у Терещенко, может, у разведчиков хотя бы фотоаппарат имеется.
В Калинин на базу они вернулись лишь около 5 утра. Две женщины не возражали. Увидев, что пара молодых наглецов сделала с Осиповой, обе горели жаждой возмездия.
Отдохнули всего пару часов и к 9−00 прибыли в прокуратуру области, до этого заскочив в РОВД – забрать у Максима материал по заявлению о пропаже студентки, тот как раз набирал маму потерпевшей, чтоб сообщить: всё в порядке… Ну, почти. Главное – жива.
Леонид переступил порог приёмной одновременно с секретаршей Сухорукова, сам прокурор чуть задержался, телефоны уже трезвонили. Она подняла трубку.
– Нет. Валентин Гаврилович отсутствует, здесь товарищи из Прокуратуры СССР, – женщина страдальчески глянула на Громова и Воронова, услышанное в трубку отнюдь не доставляло ей радости. – Будете говорить с товарищем Мазиным?
– Будем, – благодушно согласился Громов. – Но не по телефону. Если хочет – пусть едет сюда. Обождём.
Секретарша перетерпела очередной вал партийно‑начальственного возмущения, потом положила трубку.
– Приедет, – сказала коротко.
В этот момент в коридоре раздался шум, ввалился Айварс, поспевший из Клина.
– Всё сделал. Девушку госпитализировали. Переохлаждение, пневмония, но жизнь вне опасности. Гинеколог осмотрит, потом метнусь за док‑кументами.
– Ты ночь не спал! Дуй на базу и отдыхай до обеда, – велел Громов, но следователь не послушался.
– И пропустить самое интересное? Мазин звонил? Это его крики были слышны, ещё пока по коридору шёл? Тогда остаюсь. Не впер‑рвой.
Первый секретарь прибыл примерно через час и с помпой – с двумя помощниками и зачем‑то парой милиционеров по форме. Вёл себя так, будто сам Гагарин и Генеральный прокурор выписали ему индульгенцию на любые выходки.
Поскольку Сухоруков благоразумно не вышел на службу, видимо, внял совету и «заболел», Громов молча сидел на его месте и воспринимал громы и молнии. Было многолюдно: в кабинете присутствовали четверо сопровождающих партийного божка, Леонид с Айварсом и Терещенко с напарником.
– Вы, наконец, закончили? – прервал Мазина Громов, но не потому, что тот выговорился, а просто надоело.
Он поднял магнитофон, предоставленный Смирновым, и выключил запись.
– Ах, вы ещё смели записывать…
– Как и предыдущие угрозы – всё записано. Вы арестованы за злоупотребление служебным положением и за укрывательство тяжких преступлений, совершённых гражданами Соломоновым и Зайцевым. Товарищ Воронов, оденьте ему наручники. С постановлениями о привлечении в качестве обвиняемого и постановлением об избрании меры пресечения будете ознакомлены в течение часа.
Леонид успел набросить браслет на одно запястье чиновника, как тот вырвал вторую руку и обернулся к эскорту: чего стоите? Спасайте! И тут Громов обронил роковые слова:
– Главное, вас списали в расход в ЦК КПСС. Думаете, иначе бы мы посмели?
Помощники отшатнулись от босса как от зачумлённого, милиционеры тоже не проявили ретивости, вся четвёрка откланялась и смылась, после чего, кажется, даже воздух в прокурорском кабинете стал чище. А через несколько минут генерал узнает об аресте напарника и покровителя… Ждём реакцию, подумал Леонид.
Пока Громов с Айварсом занялись процедурными делами, он взял «буханку» и поехал в мединститут – задерживать Шурика Мазина, благо недалеко – главный корпус находился на улице Советской, на том же берегу Волги. В деканате осведомился, на каких занятиях пребывает недоросль.
– Но вы же знаете, чей он сын! – испуганно замахал ластами замдекана. – Самого первого секретаря обкома!
– Арестованного Прокуратурой СССР за злоупотребление служебным положением. Так что уже бывшего первого секретаря и бывшего члена партии, – Леонид дождался, когда отвисшая замдеканова челюсть вернулась в исходное положение и продолжил: – А сейчас я намерен задержать его мерзавца‑сына за неоднократные изнасилования студенток мединститута. Ведь это он, не так ли?
Хоть на фото, изъятом в генеральском особняке, половым утехам предавался Антон, неприглядная роль Шурика выпирала вполне себе отчётливо.