Страница 87 из 130
Глава 22. В которой я встречаю легенду
Утром не хотелось никуда идти. Я проснулась от оглушающего гонга – не успевало стихнуть в висках эхо от первого удара, как его уже нагонял второй.
Я вспомнила, как вернулась в ночи в свою келью и сидела несколько часов одна, закутавшись у стены в тонкое одеяло, даже зажгла снова свечу, грея над пламенем руки. Знобило, и не столько от холода, сколько от предчувствия опасности, в которую я едва не вляпалась.
Одно дело быть недовольной правлением императора и ворчать об этом, но совсем другое – попасть к людям, которые всерьёз что-то замышляют. Узнай я об этом у себя дома, я бы, конечно, сказала, что мне к ним надо. Но здесь, в городе богов, меня сковал страх. Я сюда приехала, чтобы научиться управлять даром, но не привлекать к себе много внимания, а стать на сторону мятежников – это подписать себе приговор.
Мэй! Кто бы подумал, что эта пигалица настолько непроста – и что за простодушной девчонкой, готовой прийти на помощь, скрывается хитрая заговорщица. Сколько же здесь тех, кто и правда настроен против Сиркха? Мне казалось, что большинство готовы отдать свои жизни за императора, как тот же Ильхас или Тьяра, однако… Много ли я на самом деле понимаю?
Я не пошла на занятия и снова задремала. Должны быть какие-то преимущества в том, что здесь никому нет до меня особого дела. Боги говорят мне, что я должна выспаться. И понять, как вести себя так, чтобы не навлечь беду.
– Подъём! – угрожающе прорычали мне на ухо, и я вскочила в полной панике.
Сам Кьестен де Торн стоял в моей келье – и в первые мгновения мне показалось, что это продолжается сон. Почему он здесь?! Почему позволяет себе такое?
– Может, я что-то упустил? – продолжил Кьестен, смерив меня пристальным взглядом. – Ты у нас будущая наставница и тебе можно делать что вздумается? Или просто решила проверить, насколько крепкие у меня нервы?
Я открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то в своё оправдание, но он уже неодобрительно сощурился:
– У нас тут расписание, и по нему сейчас ты должна не нежиться в постели, а страдать. Так что давай, принцесса, навстречу судьбе – одевайся и выходи, пока я не решил помочь тебе ускорить процесс… – Взгляд сухих небольших, но таких цепких глаз потяжелел. – Или… вечерние прогулки мешают твоему обучению? Завела себе новых друзей?
От подозрительности, проскользнувшей в его голосе, пробрало ознобом. Он видел, что я ходила за Мэй в заброшенный сад? Подозревает в связи с заговорщиками и поэтому пришёл лично, чтобы убедиться?
– Не знаю, о чём вы говорите! Вчера мне было плохо. Тошнило после несвежей еды, – выдавила я, очень неплохо изображая недомогание.
Когда-то отнекивалась дома от нелюбимых занятий, а отец и мать всегда велись на мои представления и даже переживали о здоровье дочери – ведь моя бабушка, папина мать, всегда так натурально всплёскивала руками, что я родилась слабенькая, слишком худенькая, что нужно обязательно кормить меня пять раз в день, чтобы я не померла от своей слабости.
Если раньше меня это доводило до белого каления в попытках доказать бабушке, что я не слабенькая и что тумаки моему брату достаются от моих кулаков, и что я вполне себе способна выжить даже без усиленного откармливания – то в определённые моменты эта «слабость» играла мне на руку, когда я могла демонстративно слечь в постель или принять болезненный вид, чтобы не ходить на скучные уроки чистописания, а просто валяться и читать очередную увлекательную книгу из маминой библиотеки.
Кьестен де Торн взял меня за запястье, подержал пару мгновений, будто успел за это время мигом «прочитать», как открытую книгу.
– Подъем, свежий воздух помогает. – Он легко потянул на себя и заставил подняться. – Сегодня у нас в программе тяжёлая работа с дисциплиной. Начнём с тобой личные занятия, раз ты у нас особый случай.
Так вот почему заявился сам! Оказывается, одним избранием в команду я не обошлась и теперь Кьестен ещё и мой личный наставник?..
Выпустив мою руку, он уточнил:
– Отправишься мыть тарелки или пойдёшь тренироваться?
И, не оставляя пространства для споров, вышел за дверь.
Едва попадая в рукава, я оделась, собрала на ходу волосы в высокий небрежный хвост и вышла за тренером наружу, чтобы потом подняться на гору, где проходили утренние практики. Почти все уже разошлись по другим занятиям, и только с десяток учеников ещё собирали себя в кучку после долгой утренней медитации. Рассвело.
Поднявшись наверх, я встретилась взглядом с Мэй – и та улыбнулась как ни в чём не бывало. Кажется, никто вчера не заметил моей попытки за ней проследить. Значит, можно продолжать делать вид, что ничего и не было. И я ни о чём не знаю.
И мой наставник де Торн отлично в этом помог – заставив с первых же минут забыть обо всем, кроме самой практики.
– Давай, я знаю, на что ты способна. К демонам лень, ну-ка, держи спину.
Он заставил повторить меня все движения утренней разминки, начиная с приветствия солнцу и заканчивая позой воина, в которой я должна была сохранять баланс, равновесие, держать руки вытянутыми параллельно земле, следить за тем, как колено находится над босой стопой, взгляд направлен вперёд к солнцу, встающему над горизонтом, а вес тела смещён к центру. При всём этом мне следовало не забывать следить за дыханием, вдохом и выдохом, и чувствовать каждую частицу тела: от кончиков волос до пальцев, удерживая границы замкнутыми и не позволяя никому их нарушить.
Поза воина дарила силу и гибкость телу, и я с радостью чувствовала, как злость превращается в энергию, что теперь жглась в крови. Мне казалось, что никто, даже сам Кьестен, не способен поколебать эту растущую уверенность, но хватило одного лёгкого касания плеча, чтобы мой хрупкий баланс пошатнулся. Я споткнулась, едва не рухнув на сухую землю, но в последний момент упёрлась кончиками пальцев, удерживая равновесие.
– Ещё. – Его голос был бесстрастным, но не терпящим возражений.
Я стиснула зубы и вернулась в позу, восстанавливая контроль над собой.
– Не удивляйся, что с тебя больше спрос, – скупо добавил Кьестен, наблюдая за мной с лёгкой тенью усмешки. – Огонь – величайшая сила. Но если ты не научишься держать себя, а затем его в узде, он сожрёт тебя первой.
Я молчала, сквозь стиснутые зубы контролируя дыхание.
– Для этого нужен контроль тела, – продолжал он, обойдя меня по кругу, словно оценивая хрупкость моей уверенности. – Всегда. В каждое мгновение твоей прежде бесцельной жизни.