Страница 71 из 130
– Отчего же?
Для наставника и учителя и сам Бьёрн вёл себя слишком свободно наедине со мной. Слишком лично, хотя по всем правилам дарханов он давно должен был отстраниться и бросить меня в самую середину бурной горной реки, наблюдая, как я буду барахтаться, чтобы не утонуть.
Уж не знаю, лишь со мной он вёл себя так или со всеми – да и какая разница?
Бьёрн сощурился и принял мой вызов.
– В моём присутствии твоя кровь начинает бежать быстрее, сердце ускоряет ритм, а ладони чуть потеют от волнения, – заговорил Бьёрн, и его голос понизился до пробирающего шёпота, будто он знал каждую мою потаённую мысль и эмоцию. – Сейчас по твоему позвоночнику бежит дрожь, а плечи охватывают мурашки. Ты хочешь, чтобы я не уходил, но не можешь находиться рядом со мной спокойно, потому что ждёшь большего – и не получаешь.
– Достаточно. Замолчи, – выдохнула я, подаваясь вперёд, готовая заставить его молчать силой.
А Бьёрн не отстранялся, лишь хрипло продолжал:
– И ты хочешь, чтобы я прикоснулся снова.
Подобрав колени, я подалась вперёд и замахнулась, чтобы отвесить ему пощёчину, раз он не понимает слов, но Бьёрн поймал левой рукой меня за запястье и удержал напротив своего лица так, что нас разделяло совсем небольшое расстояние.
Губы горели огнём, опасный жар поднимался изнутри, грозя опалить всё вокруг. Я видела взгляд Бьёрна перед собой – и в серой ровной глубине плясали искры.
За спиной у него ярче разгорелся светильник. Я хотела бы не думать об этом, но паника охватила резко, как всегда. И тут же забылись мудрые наставления всех учителей: сердце и впрямь захотело выбраться из груди, я теряла себя, и всего одна мысль горела в голове: «Только бы не новый пожар!»
Рука Бьёрна на моем запястье превратилась в тиски, я ощутила боль – но совсем слабо, едва различимо. Он не сможет меня остановить. Не сейчас. Я больше не подчинялась его воле. Он не властен над стихиями. Я уже видела языки пламени, которые лижут его спину и сжигают заживо…
Но то, что он сделал потом, заставило охнуть. Бьёрн потянул за запястье к себе – и подхватил второй рукой под поясницу, замерев на бесконечное мгновение перед моими полыхающими огнём губами. Я попыталась отпрянуть, но было поздно.
Мы уже преодолели границы приличий и замерли в такой опасной близости, при которой… не оставалось обратного пути. Дышать стало трудно. Мой короткий вдох совпал с его выдохом, твёрдая рука под спиной подтянула к себе вплотную.
Взглядом я соскользнула с его раскалённых серых глаз до приоткрытых губ в обрамлении едва заметной щетины, попыталась сглотнуть или отвернуться, но каждое, даже малейшее, движение лишь приближало к катастрофе.
Учителя рассказывали о звёздах, и я знала, что есть особая сила притяжения, попав в зону действия которой никакие небесные тела не смогут вырваться прочь. Сейчас мы с Бьёрном пересекли эту границу – и теперь эта сила беспощадно тянула нас друг к другу. Не было другого исхода.
Бьёрн держал меня в руках, будто пытался ещё разгадать, но даже без этого невозможно было покинуть поле его власти надо мной.
Оно влекло неудержимо, заставляя дрожать всем телом, остро чувствовать покалывание и пульс, заставляя ноздри трепетать от его крепкого, притягательного запаха. Всё внутри переворачивалось, пока мы ещё держались из последних сил на грани.
Улыбка исчезла с лица Бьёрна.
Я приподняла подбородок.
Столкновение показалось стихийным бедствием, когда мы соприкоснулись пересохшими от волнения губами.
Нет! Так нельзя! Сейчас снова… шрамы на спине потянуло так, словно огонь прорывался соединиться с моим бешено стучащим сердцем. Я вяло дёрнулась в крепких руках северянина, чувствуя, что все места, до которых он дотрагивается, вспыхивают и разрушают меня на части – будто вся безумная страсть готова распалить меня докрасна, а огонь, казалось, растёт и охватывает уже всю комнату.
Но осторожное прикосновение его чуть обветренных губ не прекратилось. Бьёрн медленно раскрыл мои, касаясь языком – и волна холода и мурашек прокатилась по телу, остужая жар.
Его дыхание казалось сладким прохладным вином, пьянило и сводило с ума. Всё безумие мира отступило, и остался только он – дархан, который словно окатил меня водой из ведра, и теперь потоки стекали по коже, струились, забирая лихорадочное горение кожи и опасный огонь, готовый добраться до сердца.
Всё сосредоточилось на точке пространства, в котором наши губы столкнулись в робком, даже нежном, изучающем касании – не похожем на жадную страсть, но бросающем в другую крайность. Мне не хотелось дышать и двигаться, хотя всё тело колотило, но губы по-прежнему горели огнём, который Бьёрн обратил на себя.
Желания оттолкнуть его и, наоборот, схватить за ворот, не давая отстраниться, боролись между собой. В прошлый раз моя страсть привела к страшным последствиям. И Бьёрн – худшая кандидатура. Я схожу с ним с ума… Но сейчас предпочла бы и впрямь сойти, лишь бы он позволил себе большее.
Его губы оказались неожиданно такими… чувственными. Он прихватил мою нижнюю губу, снова бросая в дрожь. Казалось, сотня тысяч нервных окончаний чувствуют на себе всю мощь мира – ещё немного, и между нами проскочит молния, обжигая и оставляя на месте обоих лишь угли.
Я едва заметно подалась вперёд, но Бьёрн тут же словно пришёл в себя и отстранился – совсем малость, так, что я чувствовала его шумное горячее дыхание.
И сердце его колотилось точно не так уж сдержанно – я видела на его шее напряжённую жилку, которая билась в такт учащённому пульсу. Он сглотнул, и его кадык дёрнулся, но Бьёрн медленно перевёл серый взгляд на мои глаза.
– Этого не должно было случиться, – проговорил он одними губами, и ласково и нежно,
слишком
, демоны его подери,
нежно
проводя большим пальцем по моему подбородку рядом с уголком губ.
– Да… Не должно. – Я попыталась остановить биение сердца и усмирить волнение, хоть ещё оставалась в его руках. – В прошлый раз ты касался моей щеки, чтобы подчинить своей магии и успокоить. В этот раз… целуешь так, словно тебе это позволено. Что дальше, о великий учитель? – Голос мой сорвался на хриплые нотки.
Мне хотелось сделать ему больно. Он не должен так себя вести, хоть мне и хотелось этого. Тысячу раз хотелось! Но я знаю, что будет дальше. Так уже было. Мы не равны. Я ученица. Он лишь «лечит» ту, которая не справляется со стихией.