Страница 21 из 130
Чередой коридоров и дверей они вышли на просторную, открытую всем ветрам веранду, которая смотрела прямо на скалистые Корнаильские горы. Сквозь пряный воздух заката ударил в лицо резкий ветер, взметнув волосы. Внизу чернел обрыв. Ветер щёлкал по висящим на балках бамбуковым амулетам, по углам уже горели благовония.
На полу расстелили ковёр, но Арнеина знала – Сиркху и камень казался мягким. Годы отшельничества, монастырской жизни и магических практик приучили его к аскезе. Ему не нужны были ни шелка, ни золото, ни удобства.
– Ваше величество, – склонились и перед Арнеиной слуги в парадных ливреях, таких неуместных здесь, в этом отдалённом от дворца простом доме.
Она прошла к Сиркху, который взял её за руку и потянул к себе, чтобы она села рядом. Приближённые маги один за другим занимали места полукругом, скрестив ноги. Все – сильнейшие из сильных. Те, кого он допустил ближе других. Те, кому даровал власть.
Взгляд Арнеины нашёл Надарэ – женщину с кожей цвета тёмного янтаря и глазами, как омутами, супругу другого великого мага Зархана. Она была одна из древнейших союзниц императора, молчалива, сосредоточена и опасна, как затянутое тучами небо перед грозой.
Они с Арнеиной знали друг друга давно – ещё со времён свадьбы, на которую позвали всех высокопоставленных дарханов. Но даже Надарэ будто больше не могла приблизиться к тому, кто разговаривал с богами.
Арнеина качнула головой и перекинула за спину увитую драгоценными серебристыми цепочками косу, и тихий перезвон украшений соединился с мерными ударами в гонг.
Сам Сиркх прошёл к самому краю веранды, остановился, снимая с себя камзол. Остался обнажённым по пояс. Лучи закатного солнца проскользили по бледной коже, по крепким мышцам без единой дряблости. Он был сложён идеально – как будто ему всё ещё тридцать, а не пятьдесят с лишним. Крепкие, отчётливо выраженные мышцы груди, подтянутый живот, широкий разлёт могучих плеч – он казался статуей богов, которым поклонялись в древности.
Казалось, нет ничего естественней для императора, чем раздеться и подставить тело заходящему солнцу и ветру. Чем закрыть глаза и полностью довериться миру, осознавая, какую власть он над ним имеет.
«Власть над собой – высшая власть», – было выбито по его приказу над одним из сводов императорского столичного дворца в Эмарише.
Мягко зазвучали с нарастающей громкостью поющие чаши, доносился перестук бамбуковой музыки ветра – талисманов, висящих вокруг веранды и настраивающих на магическое состояние и спокойствие ума и тела.
Арнеина заняла своё место. Скрестила ноги, опустила руки на колени, ладонями вверх, приподняла лицо к небу. Но в этот раз… не могла закрыть глаза.
Сегодня всё было иначе.
Сегодня она чувствовала, как внутри зарождается новая жизнь – и эта жизнь требует гораздо больше, чем требовал от неё даже сам император.
– Ska’do arken taash, lun valth e
Неужели Сиркх действительно хочет услышать его голос?
Каждый голос один за другим вливался в слова молитвы, делая её всё громче и пронзительней, и эти высеченные, словно в камне, мелодичные слова сливались с пением музыки ветра и завораживающим металлическим пением чаш и отдавались гулко в сердце. Слово за словом. Колебание за колебанием. Нельзя было не вторить, потому что эти слова отпечатались в её памяти и будто сами собой срывались с губ.
В любой другой раз Арнеина бы отдалась этому благоговейному зову силы, этому могуществу, которое и её приближало к божественному Духу и вселяло уверенность, что она достойна быть на этом месте.
Но теперь в ней бились два сердца. Одно её, глупое и доверчивое. А второе совсем крошечное, не больше точки мироздания, из которой Великий Дух однажды сотворил весь мир – потому что сила любви была столь велика, что потребовала себе воплощения.
Эта любовь требует своего и теперь.
Удар за ударом.
Кровь за кровью.
Когда-нибудь оно станет сильнее её.