Завтра я стану огнём

Глава 1. В которой я обманываю, но всё идёт не по плану

Я снова едва не провалилась в маленькое пламя в подсвечнике – оно внезапно разгорелось до размеров целой комнаты.

Пришлось много раз моргнуть, чтобы это ощущение пропало и чтобы не казалось, будто огнём охвачены и я, сидящая за столом, и вся моя семья, которая собралась на торжественный прощальный ужин в мою честь.

– Ке-е-ей, – громко протянул на ухо Тавиан. – Прекрати пропадать, мы тут вообще-то о тебе говорим.

– А? – Я очнулась окончательно и осмотрелась по сторонам.

Напротив, убрав со лба тёмные волосы, нахмурился и откинулся на спинку стула отец. Мама взглянула на меня исподлобья, будто с опаской, и ясный взгляд её больших карих глаз наполнился тревогой, а губы поджались.

Я глубоко вдохнула, возвращая себе контроль. Мы дома – в нашем светлом, просторном поместье среди тростниковых плантаций. Вокруг несколько слуг, на столе сервиз из тонкого серебра и ужин: запечёная рыба с заправкой из смеси специй и тростникового сахара, пирог из тростникового сахара с корицей, печенье из тростникового сахара… Нет, здесь не всё сделано из тростникового сахара, по крайней мере, вино мы пьём из винограда.

Мои родители богаты, но я знаю, какую цену они заплатили за эти земли двадцать лет назад. Тогда мой отец, Риан ди Мори, только начинал путь – и, чтобы защитить свою избранницу, вынужден был раскрыть правду, что он – маг. Он смог уберечь маму, наследницу этих земель, от мага-чужака, который хотел подчинить её своей извращённой власти…

Я медленно перевела взгляд с одного лица на другое, и каждое казалось мне чрезмерно участливым, аж до дурноты: переживают за меня, хоть и пытаются это скрыть.

– С возвращением, – покачал бокалом старший брат, сидевший по правую руку. – Что и стоило доказать.

– Что? Кому… доказать? – Я повернулась в его сторону и услышала невеселый смешок отца.

Тавиан склонился ко мне и громко прошептал на весь зал с ухмылкой:

– Что ты не в себе, кроха.

Кроха! Я уже давно не кроха, только он, похоже, не заметил!

– Всё со мной в порядке, – привычно отмахнулась я от брата и пихнула его плечом. – Лучше за собой следи. Вон, смотри, чуть стакан не уронил.

Тавиан молча поджал губы. Он знал, что иногда его левая рука теряет чувствительность и немеет, и злился, когда это замечали. Впрочем, это ничуть не мешало ему заигрывать со всеми девушками нашего общества, даже самыми знатными.

Хотя его травмы, как бы он ни злился, были ерундой – по сравнению с тем, что могла сотворить я, если теряла контроль.

Когда позволяла огню слишком многое.

– Кейсара, – обратился отец чуть устало, – ты как?

Я вздохнула, покрутила в руке вилку, взглянула на нож в другой. Надо было поесть, но не то что кусок в горло не лез – даже смотреть на еду было нехорошо.

– Нормально. Простите, совершенно не чувствую аппетита сегодня, так душно…

Подхватив веер, я даже обмахнулась пару раз, посетовав вслух, что старинное украшение над столом, которое раскручивалось слугами и дарило долгожданный ветерок, уже совсем слабо спасает.

Поднявшись из-за стола, я добрела до кресла у окна. Мари с ворчанием убрала мой недопитый бокал и оставленную еду, но я только отвернулась к окну, отвлекая на себя внимание и давая верной служанке незаметно вытащить из-под тарелки предназначенную ей записку.

– Позвольте мне остаться, – сделала я ещё попытку, но даже мать не вступилась, только сокрушённо покачала головой.

Взор её стал горьким, но я знала, что она не будет открыто спорить с отцом. Только вовсе не потому, что была покорной его мнению, а потому что полностью во всем доверяла: они оба считали, что мне нужна помощь.

Отец, ставший одним из крупнейших плантаторов, в последнее время всё чаще говорил не об урожае тростника, убытках из-за небывалой жары в этом году. Даже почти позабыл о любимых лошадях и выездке: всё внимание – на заботу о людях и семье.

Новые завоевания императора Сиркха, агрессивный набор людей с магическим даром в рекруты, ещё более жёсткие законы, ущемляющие права не-магов… Вот и сейчас, кажется, с этого начался ужин – когда отец с силой сжал в пальцах приборы и знакомым образом опустил голову, готовый броситься в бой за тех, кто ему дорог.

И вместе с тем его открытый, проницательный взгляд чёрных глаз то и дело падал на меня или маму.

Мы с ней так похожи: кудрявые волосы, жгучие глаза, страсть к лошадям, несносный характер и вспыльчивость, с которой сложно было управляться, особенно таким благовоспитанным девушкам из высшего общества, какой являлась я.

Магии только у мамы не было – но была своя сила, почти ведьминская. Говорили, она не изменилась – всё та же Ясмин, непокорная, гордая, прославившаяся тем, что защитила поместье от магов-захватчиков. Иногда мне казалось, что она едва ли не моя ровесница – со смехом возилась со мной, выбирала платья, частенько приходила поговорить по душам. Никто не ждал, что свободолюбивая Ясмин с рождением детей станет примерной хозяйкой и матушкой. Она и не стала – сохранила свой нрав, о котором уже слагали легенды.

– Кейсара ди Мори. Ты сама знаешь, что больше мы не имеем права тянуть. – Отец вздохнул, поднимаясь из-за стола. – В конце концов, ты уже взрослая, тебе почти восемнадцать, сама понимаешь. Мы сделали, что могли, но этого оказалось недостаточно.

Голос отца, мягкий и раскатистый, стал твёрже, хотя я всё равно слышала в нём сопереживание. Интересно, после того как пострадал на службе его старший сын – всё равно готов отдать и дочь отправить этой же дорогой?

– Три года – это слишком долго!

Три года обучения у дарханов в этом проклятом, почти военном, суровом монастыре – это три года моей жизни, полные лишений и отказов от всего, к чему я привыкла.

И это только меньшее из зол, ведь после обучения я могу попасть в армию на передовую, пострадать, как мой брат, или ещё хуже. А может, пострадают и другие.

– Мы тоже думали, что обойдётся, – вздохнула мама и поднялась из-за стола, – но ты сама видишь, что это не так.

– Мы можем попробовать ещё, нанять другого… учителя.

Чем закончилось моё обучение с прошлым наставником, в семье вспоминать было не принято. Мало того что это было больно, но ещё и нанесло большой вред репутации всей нашей семьи, и только сейчас, спустя несколько лет, соседи и благородные господа из столицы смилостивились, приняли во внимание мою тогда юность и готовы были снова приветствовать нас со всем уважением, как прежде.

– Нет, Кей. Дарханы сказали, что должно быть так, – произнёс отец.

– Они не боги!