Страница 115 из 130
Император вышел на балкон, и я застыла. Как будто сам воздух изменился – и даже до нас дотянулась упругая волна мощной магии, коснулась всех незримым кольцом, словно круг по воде от сильного удара.
На мгновение мне показалось, что я оглохла и ослепла. Избирательно. Мир потускнел и выцвел – весь, кроме высокой фигуры императора и его жены, что подошла и замерла по левое плечо от него. И я не могла даже пошевелиться, хотя хотелось покрутить головой, чтобы убедиться, что не меня одну оглушило как рыбу, выброшенную на берег.
Тиски магии сдавили голову, но наконец отпустили – и в мир вернулся цвет, а звук стал оглушительным настолько, что гул всех учеников с приветствием императору едва не заставил снова потерять слух.
– Да здравствует император! – в едином порыве кричали все, и я отчего-то присоединилась к этим крикам, чувствуя, как моя энергия вливается в это общее поле, раскручивается, как спираль, охватывая и площадь, и весь храм, и весь город – и весь Итенский архипелаг.
Потуги заговорщиков показались мне смешными и наивными. Если и были те, кто вынашивал планы против императора, стоило лишь единый раз ощутить его присутствие, чтобы понять: это будет подобно киданию горстки песка против шторма!
Хотите убить
его
?!..
Я стояла, прикованная взглядом к императору, которого впервые видела вблизи. Хотя «вблизи» – условно сказано: они были далеко, однако присутствие Сиркха ощущалось так, словно он смотрел прямо мне в душу.
Сиркх ступил на каменный парапет ближе к нам, и я смогла его рассмотреть. Высокий, уверенный, волосы убраны назад так, что открывались резкие черты лица: жёсткая линия челюсти, резкий изгиб скул.
Казалось, он не нуждается в короне или иных знаках царской власти: сама поза и взгляд заявляли, кто здесь повелевает. Ладонь Сиркха едва коснулась перил, и всё пространство мгновенно наполнилось упругой тишиной. Толпа затаила дыхание.
Чуть поодаль замерла императрица. Длинные светлые волосы, собранные в причудливую высокую укладку, выбивались лишь мелкими завитками у висков. На ней был глубокого оттенка серо-синий наряд, и от движения ткани возникало впечатление, что ночное небо легло на её плечи – таинственное, полное звёзд, но в то же время скрывающее десятки секретов.
Её глаза казались странно печальными, но взгляд оставался прямым и ясным. Арнеина стояла чуть поодаль от Сиркха, хранительницей спокойствия при его безграничной силе. И даже если бы она не произнесла ни слова, одно её присутствие будто сглаживало яркие искры энергии, исходящие от императора.
Сиркх обвёл взглядом собравшихся – нас, участников Игры, преподавателей, гостей и гвардейцев, цепью стоявших вдоль площади. По толпе пробежала волна: кто-то склонил голову, кто-то нервно выпрямился, испуганно глянул на грандиозную пару вверху. Я и сама почувствовала, как дыхание перехватило, едва императорские глаза метнулись в мою сторону.
Затем голос Сиркха разнёсся по всей площади, негромкий, но наполненный силой, словно он говорил не только устами, но и самим воздухом вокруг.
– Мой народ, – властно произнёс он, и тишина опустилась, как заклинание. – Сегодня настал день Игры. Хотя время неспокойно, мы не отступим – этот праздник ведёт нас к единству и силе Четырёх богов.
Слова его, будто струны, задевали нерв внутри: «Время неспокойно…» Я переглянулась с Арденом, который нахмурился, соглашаясь, что здесь что-то не так. Он ничего не скажет про убийство короля Энарии?!
– Сегодня важный день. День, когда мы увидим лучших среди вас, – и день, когда слабейшие среди нас могут оступиться и упасть. Вы знаете, что все мы идём по ступеням Четырёх богов к Великому Духу, – и знаете, какой порой манящей кажется пропасть, когда идти трудно и хочется сдаться. Верно?
Я силилась отвести взгляд, но, будто сорвавшись с глубокой высоты, снова и снова натыкалась на светло-голубые глаза императора. Они смотрели так, словно видели сквозь мои мысли. И в этом взгляде не было ни мягкости, ни живой тёплой поддержки – лишь бесконечная сила и гранитная решимость того, кто привык вершить судьбы.
– Да, император, – хором пронеслось среди всех, кто присутствовал на площади.
Гвардейцы у балконных колонн стояли словно изваяния, только глаза выдавали, что и они ощущают исходящую от императора могущественную волну.
Сиркх дождался, когда голоса стихнут, и продолжил:
– Вынужден сказать, что король Энарии и верный подданный короны сегодня скончался по воле Четырёх богов – его ноша оказалась для него непосильной. Чужая ложная вера, ересь, что плетут на юге, привела его к смерти. – По толпе пронёсся короткий, тревожный вздох. – Но пусть пример остальных достойных проводников, готовых к любым испытаниям, станет для вас вдохновляющим. Вам дано больше других – и с вас больше спрос. Когда-то я тоже стоял среди вас. Теперь ваш черёд выбирать – подниматься выше или падать. Не верьте соблазнительной тьме, что обещает отдых, не верьте злу, что стучится в сердца. В мире нет другого мрака – кроме как отдаление от света, сияющего от Великого Духа, и в мире нет силы, что способна противостоять этой ослепительной мощи. Вы все… – он обвёл взглядом толпу так, что, казалось, видит каждого лично, – вы знаете это сами, прикасаясь к Истоку в глубоких медитациях, и мне нет нужды доказывать вам силу Четырёх богов. Принимая их ладони, как точку опоры, продолжайте идти вперёд к свету, нести свет, излучать его для других. Вы есть частицы Великого Духа, и он уже среди нас. Вы есть божественная любовь, что однажды стала так сильна, что потребовала себе воплощения наяву. Примите свой дар Четырёх богов и несите его с честью.
Тьяра стояла неподалёку, и я заметила, как блестят, словно от подступающих слёз, её глаза. Ильхас выпрямился рядом, и на словах императора, казалось, готов был грудью встретить всех врагов и нести знамя императора до последнего вздоха.
Горло у меня сжалось – то ли от волнения, то ли от странной, парализующей дрожи, которую вызвали эти секунды столкновения с безмерной магической силой Сиркха. И всё же я не отводила от императора глаз, борясь с тисками, что сжимали голову.
Императрица чуть склонила голову, и её тихий, бархатный голос дополнил речь:
– Да пребудет с каждым из вас благословение Четверых. Пусть ваша магия не будет разрушением, а станет путём к рождению новой силы и мастерства. Пусть победит достойнейший.