Страница 87 из 106
— Фух, ну слава Богу что-то есть похожее на остальных женщин, – все так же усмехаясь произносит этот гад. – Не обижайся, я правда не имел в виду ничего дурного. Меня не вставляют женщины, помешанные на порядке. Но вот насчет белой кухни я серьезно. Практичность прежде всего.
— А я непрактичная и не собираюсь ею становиться, – убираю его руки от своего тела и поворачиваюсь лицом к Саше. – Захочу – найду мужа, который купит мне белую кухню, белого кота и белую собаку, – с вызовом бросаю я, напоминая себе взбалмошную малолетку. Прибейте меня кто-нибудь.
— Не сомневаюсь, что, при желании, ты можешь этого добиться. Только одно мне не дает покоя. Ты же дева. А они зациклены на порядке, – вот мне бы сейчас отшутиться, но я зачем-то произношу совершенно другое:
— Моя мать всегда любила чистоту. Чтобы каждый день были вымыты полы, вытерта пыль, унитаз сиял чистотой. Бабка на пару приговаривала: мол, унитаз характеризует женщину как хозяйку, и типа он должен быть настолько чистый, что с него можно пить и так далее.
— Дай угадаю. И эту чистоту обеспечивала ты. Отсюда из чувства протеста, ты вышла замуж и перестала быть золушкой.
— Нет. Мой муж тоже был любителем порядка и чистоты.
— Ясно. Потом оторвалась.
— Ага. Только почему из чувства протеста? Все куда проще. Мне это нравится. Почему в свободное время я должна работать золушкой только потому что общество решило, что так надо? Кому надо, тот пусть и делает. А мне так комфортно. И вообще, когда на чем-то зациклен – это всегда заканчивается плохо.
— Согласен. И все равно мне не дает покоя белая кухня. Когда все же решишь изменить фамилию, обговори это с будущим мужем.
— Пренепременно, Александр Владимирович. Кстати, про продолжение жизни, – опускаю взгляд на свой живот и поглаживаю его рукой. – Это все же случилось.
— Серьезно?!
— Да. Только это мальчик, а девочка, – и все-таки нельзя так шутить. – У меня в холодильнике зародилась плесень на сыре, – быстро добавляю я, не поняв реакцию Саши.
— Вот ты..
— Напряглось анальное устройство?
— Конечно. Видать, и во мне скоро будет новая жизнь. Кефир, из которого ты делаешь оладьи, тоже был с плесенью?
— За кого ты меня принимаешь? Оладьи-то буду есть я. Он просто просрочен на пару дней, конечно, в нем не было плесени. Съедим все со сгущенкой.
— Она тоже просрочена?
— Конечно, нет. Она не успевает у меня залежаться.
— Действительно, как я не подумал, – не скрывая сарказма выдает Саша.
* * *
Я была так зациклена на нашем внешнем виде, что забыла главное. Платье с горлом и длинными рукавами, тональник под цвет загорелой кожи, распущенные волосы и я для всех не вызываю подозрений или повышенного внимания. А вот мои чувства и поведение при виде Полуянова в «курятнике» контролю не поддаются. Эта скотина очаровывает всех. Никто даже и не подозревает о том, что на его лице тонна тоналки. Нафига я вообще говорила ему сесть подальше? Сидел бы ближе, может быть, и заметили бы его накрашенную морду.
Он всего лишь опирается задницей на стол, сложив руки на груди, а эти бабы, почти все, пускают на него слюни. Соскучились за неделю. Я определенно тронулась головой, но то, чего я боялась больше всего – теперь хочу. Да, я хочу, чтобы они знали, где и с кем был их гуру.
— Итак, девочки, в мое отсутствие вы проходили занятия по искусству флирта. Как успехи?
Ну, точно курятник. Закудахтала даже всегда манерная Ирочка. Только мы с Катей не излучаем радость.
— Отлично. А теперь проверим ваши знания и умения на практике. Каждая будет со мной флиртовать. Только не с моим лицом.
Нихрена себе практика. Вот уж заморочился, так заморочился. Полуянов распечатал листы с изображением разных мужиков и подставляет их на палке к своей морде. Надо сказать, с курочками действительно провели занятия. Даже стесняшка Марьяна не растерялась и поддержала флирт с Полуяновым.
— Я так не играю. Почему у всех были симпатичные мужики, а мне какой-то урод достался? – обиженно произносит Катя, когда доходит очередь до нее. Справедливости ради, моей белочке и вправду не повезло с изображением, которое Полуянов приложил к своему лицу.
— За внешностью урода тебя может ожидать твоя судьба.
— Ну, спасибо, без писюна, так еще и жирдяй, – бурчит себе под нос Катя, но Полуянов отчетливо слышит.
— Давай, Катерина. Начинай.
Немного помявшись, моя белочка все же выдает:
— Здрасте.
— Забор покрасьте, – вот же нехороший человек, ну хоть бы подыграл.
— У вас такой..такой интересный типаж лица. Никогда такого не встречала.
— Какой?
— Чтобы были такие маленькие глазенки и губы, как у рыбы. Очень красивой рыбы. Вы очень обаятельный. И..ваш тройной подбородок напоминает шарпейчика. Вам очень идет. Он убирает внимание от вашей отсутствующей шеи.
Полуянов убирает фото от лица и переводит взгляд на меня, потом на Катю.
— Всем понятно, девочки, как не надо начинать флирт? Ты чему училась на уроках флирта, Катерина?
— Так я там не была, я болела.
— Точно. Извини забыл. Останешься на внеклассные уроки. Следующая.
Следующая тварь, то есть участница – Ирочка.
Правда, я не знаю, кто большая тварь. Сама Ирочка или Полуянов, который настолько входит в раж, что в какой-то момент их грандиозного флирта, а именно когда грудастая кладет руку на его бедро, он откладывает фото и начинает флиртовать уже от своей накрашенной морды. Имеется положительная новость – эта скотина все же убирает ее руку.
Головой понимаю, что это просто его работа. Он не делает ничего такого, за что можно желать ему что-нибудь гадкое. Но, к сожалению, это не помогает. Надеюсь только на то, что факт моей ревности не замечен ни одной из участниц. Когда очередь доходит до меня, первое мое желание – сбежать. К счастью, я быстро беру себя в руки и подхожу к Полуянову.
Определенно подкупает тот факт, что он не прикладывает к своему лицу никакое фото. Смотрит на меня, прожигая своим наглым взглядом.
— Начинай, Наталья.
Никогда не флиртовала и не собираюсь. Да еще и при всех.
— Вы выглядите очаровательно. Как свежеоткопанный из могилы мужчина в расцвете сил, – подхожу прямиком к Полуянову, становясь к нему впритык. Гаденыш никак не выдает, что я его задела этой фразой. Ну, разве что успешно скрывает рвущуюся наружу улыбку. Он по-прежнему опирается о стол, сложив руки на груди. – У вас такой бледный цвет лица, что вам, несомненно, нужен румянец.