Слабонервным не входить.

Глава 19

Первая рюмка зашла не просто хорошо, а замечательно. Никакого противного вкуса, исключительно приятное обжигающее тепло. А на голодный желудок самое то. Закусывать не спешу, потому что хочу опьянеть, чтобы хоть ненадолго, но стало хорошо. Желательно, без последствий.

Вторая рюмка не заставляет себя долго ждать. Опрокидываю в себя очередную порцию настойки, при этом четко чувствую на себе взгляд Полуянова. Нехотя поднимаю на него голову.

— Есть у хреновухи один серьезный минус, – вдруг произносит он.

— Отходняк?

— Быстро заканчивается.

— Потому что пьется легко?

— Верно. Тебе не кажется, что чего-то не хватает?

— Конечно, не хватает. Вашего гарема из трех женщин. Учтите, что на балконе морозить свою, скучающую по приключениям, задницу я не буду. Если придет одна из ваших дам, буду говорить так, как есть и с места не сдвинусь, – на мой комментарий Полуянов лишь усмехается, встает из-за стола и подходит к холодильнику. А затем на столе появляется банка со сметаной.

— Вот чего не хватает. Драники без сметаны – деньги на ветер. И у меня нет гарема.

— Еще не давно вы сказали, что гадалка попала. Куда подевались три женщины, Александр Владимирович?

— А кто сказал, что они мои женщины?

— Поняла. Первая не совсем ваша, но вы хотите именно ее. Вторую не хотите, но берете, потому что дает. С третьей неясно. Кстати, вы сказали, что у вас есть дети, но я не заметила ни одной детской вещи или хотя бы намека на присутствие подростков в вашей квартире.

— А как же вещи Гены?

— Так это и есть ваши дети?

— Ну один из них точно, – произносит Полуянов, растягивая губы в грустной улыбке. И так стыдно становится. Не мне ступать на скользкую дорожку темы детей. Откуда я вообще знаю какой он на самом деле, что-либо про его личную жизнь и что с его детьми? Как я вообще могла ляпнуть про гарем и детей? Отвратительно.

— Фигню сморозила про гарем и детей. Извините.

Возникает неловкая дебильная пауза, во время которой раздражает все: например, стул, слишком жесткий для моей располневшей задницы или пуговица на джинсах, которую хочется расстегнуть, потому что впивается в живот из-за пяти набранных килограммов, неудачно отложившихся на бедрах и всей той же многострадальной заднице. Ну и вишенка на торте – идиотский лифчик, которым я не балую свои верхние девяносто с момента писательства.

В собственной квартире стены не заставляют его носить. Да и спасибо тому, кто меня наградил стоячей, очень даже неплохой, грудью. Он мне и не нужен. А сейчас, дрянь, гордо именуемая бюстгальтером, то ли жмет, то ли впивается, один хрен называется.

Я хочу все с себя снять и остаться в одних трусах и майке, причем на своем диване, а не вот это все. Словно почувствовав мой дурной настрой, Полуянов подливает мне очередную рюмку, и я выпиваю ее залпом.

— Можно я пойду домой?

— Можно. Когда я тебя отпущу. А я не отпускал, – тут же добавляет он и усаживает своего сыночку на свободный стул. Гаденыш не просто так проявляет любовь к своему папочке. Хитропопый просто в курсе, что Полуянов даст ему колбасу. Вот и сейчас варенка благополучно попадает в его рот.

И в очередной раз эта четвероногая злюка заставляет мой мозг работать в усиленном режиме. Не хочу знать, как это работает. Знаю только одно – забуду пришедшую в голову мысль, если не запишу. Без стеснения достаю мобильник и начинаю строчить. Не знаю сколько я нахожусь в потоке своих мыслей, но приводит меня в себя насмешливый голос Полуянова.

— Ушла в себя. Буду позже. Я примерно догадывался, что все писатели не от мира сего и живут в своем выдуманном мире. Но сейчас, согласно договору, у тебя другой фронт работ, дорогая. Ты не уделишь мне чуточку своего драгоценного внимания?

— Да, конечно, я вся ваша, – откладываю телефон в сторону и перевожу взгляд на Полуянова.

— Точно вся?

— Ну, не то, что бы вся, но холестериновая, целлюлитная и другие не очень хорошие части меня полностью ваши, – он никак не комментирует мои слова, лишь хмыкает и пододвигает мне папку.

— Знакомься с курсом. Могут быть отклонения, но незначительные. Можешь задавать вопросы, если они есть.

— Не нальете еще рюмашку? – вот только косых взглядов мне еще не хватало. Ну и пусть думает, что я алкашка. – Ну что? Сами сказали задавать вопросы. Вот я первый и задала.

Полуянов молча наливает мне хреновуху и про себя тоже не забывает. Аж два раза подряд. Видать, мое общество на него не очень хорошо влияет. Опрокидываю в себя стопочку и принимаюсь читать подсунутые бумаги.

Если я и была чуть захмелевшей, то теперь все мигом выветрилось. Одним словом – кошмар. Диван по вечерам – теперь только мечта. Долбаные занятия по поиску мужа начинаются в шесть вечера! И ладно бы раз в неделю. Фиг там – целых четыре лекции. В неделю. Выходных нет вообще! Как я буду писать и просиживать сидушку дивана?

— Подлить?

— Спрашиваете еще. Вы нарушаете мои планы по вечерам, это горе надо запить.

Очередная рюмка. Снова и снова, и ужас на бумаге не кажется уже таким ужасом. Поражает вовлеченность Полуянова в процесс. Индивидуальные занятия, куча разных заданий, проверку которых он не скидывает на кого-то. Максимально странный мужик. Но больше всего меня удивляет пункт девятнадцать.

— Серьезно? Все участницы полетят в Египет на четыре дня?

— Ну как-то же я должен увидеть тебя в купальнике и оценить грудь. Пришлось ради тебя сделать такой пункт.

— А если серьезно? За чей счет банкет?

— Включено в курс. Это часть занятий. Отчасти отдых, но скорее проверка того, что каждая из участниц усвоила из курса. Незнакомое место, новые люди. Много мужчин.

— А ничего, что они египтяне?

— Семьдесят процентов отдыхающих русскоязычные. Из них, как правило, процентов десять одиноких мужчин. Этого вполне хватает для того, чтобы продемоснтрировать себя во всей красе.

— Какой вы, однако, щедрый мужчина. Свои миллионы тратите на отдых. Странно, что никакая девица не окольцевала вас после первого развода.

— Так, может, окольцевала и я снова женат?

— Кате вы сказали, что не женаты.

— А ты сказала, что пишешь детективы, хотя я уверен, что ты брешешь. Слушай, Гена так же ерзал по полу, как ты на стуле, когда у него было воспаление параанальных желез, – вот же говнюк. Во-первых, мастерски переводит тему, что намекает на то, что он действительно женат, во-вторых, сравнить меня с собакой? – Неудобные трусы, штаны или стул?

— Пусть будет последнее.

— Хочешь переместимся в гостиную на диван? Там будет удобнее.