Страница 32 из 106
Конечно, можно сделать вид, что я хочу бахнуть стаканчик глинтвейна, чтобы не заболеть и не мучиться от своей дурости из-за подписанного действительно на год контракт. В реале мне на это плевать. Подумаешь, год, а не полгода. Проблема в том, что я хочу тупо нажраться, чтобы заснуть и не испытывать угрызения совести из-за отнесенных детских вещей. Сама не поняла, как в миг все собрала и оказалась возле зеленого контейнера. Я даже не помню, как вызвала такси и спускалась с этими баулами. Зато, как только оказалась у дома, пришел мощный отходняк. Одна половина вопит, что это действительно надо было сделать давно, другая так и подсыпает соль на болючий заусенец, с оглушающим: «предательница». Благо, есть еще одна часть меня, которая упорно советует напиться и забыться. Оттого загребущие руки хватают сразу две бутылки вина.
— У одной каракуль на башке, у другой шапка-мошонка. Наталь, ты решила всех мужиков в округе распугать? – слышу позади себя уже хорошо знакомый голос, но поворачиваться не спешу.
— А я думала, это наоборот притягивает внимание.
— Думала она. Ну, разве что долбанутых мужиков.
— Как вы самокритичны, Александр Владимирович, – медленно поворачиваюсь к Полуянову с Геной на руках. Мохнатый четырехлапый с кукольным выражением лица так и просит, чтобы его затискали. Кто я такая, чтобы отказывать себе в желаниях? Тяну руку, чтобы его погладить, но не успеваю поднести пальцы к мохнатой шубке. Паскуденыш открывает свою пасть, желая меня цапнуть.
— Ой, простите ваше величество, забыла, что вы говнюк шерстяной. Как поживаете, Геннадий? Углы все обоссали?
— Гена не гадит. Если припрет, ходит на пеленку.
— Какой хороший мальчик, – ну так не бывает! Он реально показывает мне оскал. Охренеть.
— Как проходит вечер, Наталья?
— Очень продуктивно. Участвовала в активной борьбе.
— В борьбе разума, который велел не надевать шапку-мошонку, против придури, которая кричала надень?
— Почти. Я серьезно торговалась со своей совестью: навернуть ли таз пельменей или поесть сельдерея с брокколи.
— И?
— Торг был проигран.
— С чьей стороны? – насмешливо бросает Полуянов, смотря в мою тележку.
— Разумеется, с моей. Пельменям понравится значительно больше в моем желудке, чем в забитой холодильной камере.
— Да ты прямо спасительница. А чего майонез не спасла? – задумчиво произносит Полуянов, внимательно рассматривая мою тележку.
— А у меня давно спасен на дверце моего холодильника.
— Понятно, – что ему там понятно – непонятно. Он тянет свободную руку к моей тележке и достает бутылку вина.
— Пьешь?
— Грешна.
— Пойдем, буду отпускать тебе грехи.
— Куда?
— Ко мне домой.
— Чтобы вы меня ремнем отлупили, а потом еще и трахнули в придачу?
— Хорошая перспектива. Мне нравится.
— Благодарю за приглашение, но я вынуждена отказаться.
— А это не приглашение, Наталья Евгеньевна, это приказ. Договор прочитала? Или ты думала, что такие бабки платят за ответы на звонки и принеси, и подай кофе?
— Ну, я думала, что еще за компромат на участниц.
— А ты помнишь объявление? Требуется личная помощница. Доступная двадцать четыре часа в сутки, обладающая недюжинным терпением. Думала, это шутка?
— Признаться, я вообще об этом не думала.
— Ну, вот пришло время подумать. А теперь топаем на кассу, а потом ко мне домой. Вперед, Наталья.