Страница 76 из 89
— Ай! — я дернулась, хватаясь за руку. — Это что?!
В его пальцах был маленький шприц. Пустой. Мое сердце с размаху ударилось о ребра.
— Успокоительное.
— Макс…
— Выходим.
Дверь открылась. В салон ворвался ледяной ночной воздух.
Я вышла на ватных ногах.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать от меня первой. Тошнота подкатывала к горлу. То ли от страха, то ли от того, что мой мозг наконец начал догадываться: меня привезли не спасать.
Меня привезли как часть плана.
Макс обошел машину и остановился напротив меня.
— Помнишь, что я говорил?
Я с трудом сглотнула.
— Смотреть только на тебя. И не двигаться, когда скажешь.
Голос дрожал. Макс кивнул.
— Давай.
Он протянул ладонь.
— Скажи, что происходит? Макс, я сейчас умру от страха. Не работает твое успокоительное.
— Давай, Настя. Время.
Слезы сами выступили на глазах.
Я сняла аппарат.
На секунду прижала его в ладони, словно это могло меня удержать в нормальном мире. Потом вложила ему в руку.
Макс убрал аппарат в карман, резко взял меня за руку и повел к зданию.
Слишком резко.
Пальцы сжались на моем запястье почти больно. Я спотыкалась на разбитом асфальте, но он не замедлялся. Просто тащил меня вперед, как будто боялся не успеть.
Внутри было темно, но не полностью. Где-то работали переносные лампы. Их холодный свет выхватывал куски бетонных стен, ржавые балки, пыль в воздухе.
И людей.
Мужчин было много.
Десять? Пятнадцать? Больше?
Все в темном. Все напряженные. Все смотрели на нас.
В центре помещения стоял стул.
На нем сидел мужчина.
Я не знала его. Никогда раньше не видела. Но сразу поняла: главный здесь он.
Не потому, что был самым крупным. Нет. Макс был выше, шире, страшнее физически. Этот мужчина был другим. Лет пятьдесят с небольшим. Плотный, широколицый, с коротко стриженными седыми волосами и аккуратной бородой, в которой тоже серебрилась седина.
На нем был дорогой темный костюм, но сидел он в этом костюме не как офисный начальник, а как хозяин, которому вообще не нужно доказывать свою власть. Лицо спокойное, почти ленивое, но глаза…
Глаза были жуткие.
Маленькие, темные, внимательные. Такие глаза бывают у людей, которые давно перестали сомневаться в своем праве решать, кому жить, а кому нет.
Он что-то говорил.
Видела как шевелятся его губы. Как он улыбается. Как мужчины вокруг реагируют — кто-то усмехается, кто-то переглядывается. Мужчина на стуле вдруг запрокинул голову и рассмеялся, широко размахнув рукой, будто Макс рассказал ему отличную шутку.
Макс вдруг толкнул меня вперед. Не сильно, но неожиданно. Я оказалась почти в центре. Запнулась, едва не упала, удержалась только чудом.
Оглянулась.
Мужчины что-то говорили. Их лица двигались. Губы, руки, взгляды. Чужие, хищные, страшные.
Тот мужчина на стуле смотрел на меня. Улыбался. И в этой улыбке не было ничего человеческого.
«Смотри только на меня».
Голос Макса прозвучал в голове так отчетливо, будто аппарат был на месте. Я резко повернулась спиной к мужчине на стуле.
Лицом к Максу.
Нашла его глазами.
Он стоял и улыбался.
Господи.
Он улыбался.
Мене стало тяжело дышать. В глазах поплыло. Сердце в груди сжалось, будто его взяли в кулак.
Что происходит?
Что за план?
Почему он привез меня сюда?
Почему он вколол мне успокоительное?
Почему смотрит так, будто прощается?
Макс поймал мой взгляд.
Его губы медленно, четко произнесли одно слово:
— Стой.
Я прочитала и застыла.
Только смотреть на него.
Только на него.
Но в глазах уже темнело. По телу разливалась странная слабость. Ноги стали ватными, руки чужими. Воздух не проходил в легкие.
Я пыталась вдохнуть, но не получалось.
Макс всё еще смотрел на меня и на долю секунды его лицо изменилось. Улыбка исчезла. В глазах мелькнуло что-то такое страшное и болезненное, что я бы шагнула к нему, если бы могла.
Но он сказал стоять.
И я стояла.