Катастрофа для психа

Глава 5

Макс

Холод.

Резкий, обжигающий. И отчетливый привкус железа во рту.

Голова гудела так, словно внутри черепной коробки репетировал оркестр барабанщиков, отбивая рваный ритм по моим мозгам.

Я с трудом разлепил веки.

Вода капала с ресниц, заливая глаза и стекая за воротник рубашки.

Моргнул.

Сфокусировал зрение.

Моя гостиная. Мой любимый дизайнерский стул. Мой идеальный паркет, на котором теперь натекла лужа. И трое ушлепков.

Щуплые, сутулые, в дешевых кожаных куртках, которые блестели так, словно их натерли салом. Один из них, стоящий по центру, картинно перебирал в пальцах деревянные четки.

Это что, блять, за клоуны?

Серьезно, они фильмов про девяностые пересмотрели? Бригады? Бандитского Петербурга? Я даже на секунду усомнился в реальности происходящего.

Может, я еще сплю? Но нет, затылок ныл вполне по-настоящему — вырубили меня грамотно, прямо на пороге, когда я вернулся под утро с зачистки.

Медленно пошевелил плечами. Привязан. Капроновые стяжки. Ну-ну. Покрутил шеей, разминая затекшие мышцы — позвонки хрустнули с таким сочным звуком, что один из гостей нервно дернулся.

— Чем могу быть полезен, парни? — вежливо и абсолютно буднично поинтересовался я.

Тот, что с четками, криво усмехнулся. Шаг вперед — и его кулак с размаху влетает мне в живот.

Я стиснул зубы. Медленно, сквозь них, выдохнул.

Слабовато.

Даже пресс напрягать толком не пришлось.

Если это был их коронный удар, то мне за них даже немного стыдно.

Я снова поднял голову, глядя на любителя четок снизу вверх с легкой укоризной.

— Слушаю. Не просто же так вы явились ко мне в гости. Да еще и без звонка.

— Ты парней наших грохнул, мудила! — рявкнул другой, стоявший слева, и с размаху прописал мне по лицу.

Голова мотнулась.

Во рту скопилась вязкая солоноватая слюна. Я сплюнул густой сгусток крови прямо на свой идеальный пол.

Мда. Лицо теперь точно распухнет.

Бровь, кажется, рассекли, губа уже пульсирует.

И как мне в таком виде на работу идти?

У меня в час дня встреча с клиентами по консалтингу. Что я им скажу? Что упал с самоката? Мой внутренний легальный бизнесмен тяжело вздохнул.

Никакого уважения к чужому графику.

— Не понимаю, о чем вы, — спокойно ответил я, глядя на них предельно честными глазами.

— Мы по камерам тебя видели, урод! — прошипел тот, что с четками, наклоняясь ближе, обдавая меня запахом дешевых сигарет.

Пу-пу-пу.

Заминка. Мозг, натренированный годами паранойи, мгновенно перешел в турбо-режим.

По камерам?

Исключено.

Я стер всё.

Прошелся по серверам так чисто, что там даже топовый сисадмин с лупой ничего не найдет. Стер, перепроверил, пустил петлю.

Увидели? Откуда? Как? Это технически невозможно.

И тут кусочки пазла со щелчком встали на свои места. Парк. Глухая ночь. Девчонка в красном платье, которую ловили два маргинала. Они не могли пасти меня. Я был там случайно.

Усмехнулся. Широко, искренне, чувствуя, как трескается разбитая губа, и медленно покачал головой.

Сука. Они пасли ее.

Девчонку вели. А эти два куска мяса, которых я оставил в кустах, были лишь исполнителями, у которых, видимо, стояла своя группа прикрытия или наблюдатели на периметре.

— Чего лыбишься, сука?! — взревел третий, замахиваясь.

Я перестал улыбаться.

В груди, там, где я так старательно выращивал нормального человека, что-то щелкнуло, и наружу медленно пополз тот самый лысый демон, который искренне обожает хруст чужих костей.

— Да так, прикидываю, кто из вас троих будет отмывать мой паркет.

Третий — тот, что замахивался для нового удара, — даже не успел понять, что произошло.

Дело в том, что капроновые стяжки — отличная вещь. Надежная. Если ты вяжешь ими обычного человека. Но если правильно вывернуть запястья, игнорируя то, как пластик прорезает кожу до самого мяса, и вложить в рывок всю массу корпуса и силу плечевого пояса…

Щелк.

Пластик лопнул с сухим звуком. Я не стал тратить время на то, чтобы встать. Прямо с сиденья выбросил обе ноги вперед, вбивая ботинки в колени замахнувшегося ублюдка.

Суставы хрустнули так громко, словно кто-то сломал толстую сухую ветку. Парень истошно взвыл, складываясь пополам, и его лицо оказалось как раз на уровне моих рук.

Мой внутренний психопат ласково улыбнулся и вышел на волю.

Я не стал бить его кулаком. Это долго. Я просто сложил ладонь «лодочкой» и с короткой, глухой оттяжкой вбил ее ему в ухо.

Парня повело в сторону, он дезориентированно замотал головой, и в этот момент мои пальцы сомкнулись на его горле.

Жестко. Намертво. Большой палец вдавился в кадык, остальные впились под челюсть. Я рванул на себя и вбок, одновременно с силой проворачивая его шею.

Звук рвущихся связок и ломающихся позвонков оказался на удивление сочным.

Голова парня неестественно запрокинулась под углом, который не предусмотрен природой.

Глаза закатились, обнажив белки.

Я брезгливо отшвырнул обмякшее тело в сторону — оно рухнуло на мой любимый ковер, тут же начав пачкать его слюной и кровью из носа.

— Твою мать! — заорал любитель четок.

Его рука метнулась за пазуху сальной куртки.

Я вскочил со стула, сокращая дистанцию за долю секунды.

Он успел выхватить выкидуху.

Лезвие со щелчком вырвалось наружу, когда я уже был вплотную.

Моя левая рука ударила по его предплечью, отводя удар в сторону, а правая метнулась к его лицу.

Я не стал его бить. Я просто вогнал два растопыренных пальца прямо ему в глаза.

Вот блин, кровищи то будет.

Он завизжал — пронзительно, как резаная свинья, роняя нож.

Его руки рефлекторно взметнулись к лицу, и это было именно то, что мне нужно.

Я перехватил его правую кисть, ту самую, на которой болтались дешевые деревянные четки, вывернул ее под немыслимым углом — кость предплечья с влажным треском прорвала кожу и вышла наружу — и намотал шнурок от четок ему на шею.

Рывок. Еще.

Деревянные бусины впились ему в кадык. Я зашел ему за спину, уперся коленом в поясницу и потянул концы четок на себя, скрещивая руки.

Он захрипел, пуская кровавые пузыри из прокушенных губ. Его сломанная рука беспомощно болталась, вторая пыталась царапать мои пальцы. Я стиснул зубы от напряжения, чувствуя, как под деревянными шариками с влажным хрустом сминается его гортань.