Страница 68 из 89
В груди неприятно кольнуло.
— Это не только из-за этого.
Он медленно перевел на меня взгляд.
— Тогда если через неделю мы оба будем живы, ты скажешь мне это еще раз. Спокойно. Без бомб под задницей, без родителей за стенкой, без трясущихся рук. И если я увижу, что ты правда хочешь… тогда поговорим.
Я сглотнула.
Вроде он отказал.
Но почему-то от его слов стало не больно, а страшно тепло. Так тепло, что захотелось снова расплакаться, только уже совсем по другой причине.
— А если через неделю нас убьют?
Макс усмехнулся.
— Тогда я лично явлюсь к тебе на тот свет и извинюсь за упущенную возможность.
— Придурок.
— Абсолютно, а теперь надень футболку, пока я не передумал и не разрушил весь свой моральный прогресс к чертям собачьим.
Я потянулась к футболке, но в этот момент за дверью послышались шаги.
Мы оба замерли.
Стук.
— Настенька? — раздался мамин голос. — Вы спите? Я чай с мятой заварила. Максим, вы же любите травяной?
Макс медленно закрыл глаза.
На его лице появилось выражение человека, который готов вступить в бой с целым батальоном, но абсолютно бессилен перед женщиной с чайником.
Я пискнула и судорожно схватила футболку. В попытке натянуть ее на себя я, естественно, запуталась в рукавах, чуть не вывернула себе плечо и с приглушенным стоном рухнула боком на кровать.
Макс одним рывком оказался на ногах. Подхватил с пола плед и метнул его на меня с точностью снайпера.
— Жива? — прошипел он.
— Почти.
Мама снова постучала.
— Настя?
Макс одним движением натянул футболку, которую, кажется, даже не собирался надевать, провел рукой по своей лысой голове и открыл дверь ровно настолько, чтобы не показать маме комнату целиком.
— Валентина Петровна, спасибо огромное, — его голос мгновенно стал бархатным, вежливым и абсолютно невинным. — Но Настя уже засыпает. День тяжелый был.
— Ой, бедная моя девочка. Ладно, чай оставлю на кухне.
— Спасибо. Спокойной ночи.
Он аккуратно закрыл дверь и прислонился к ней лбом.
Несколько секунд стояла тишина.
— Я сейчас впервые в жизни испугался по-настоящему.
Я высунула нос из-под пледа.
— Мою маму?
— Твою маму и чай с мятой. В совокупности это страшнее Мирона.
Я тихонько рассмеялась.
Макс повернул голову и посмотрел на меня.
— Спи, Дюймовочка.
— А вы?
— А я буду лежать на полу и вспоминать все известные мне молитвы. На всякий случай.
Я улыбнулась, устраиваясь под одеялом.
Свет он выключил сам.
Комната снова погрузилась в мягкую темноту. За стеной тихо бормотал телевизор, где-то на кухне тикали часы, а на полу рядом с моей кроватью дышал человек, который за последние дни стал для меня одновременно самым страшным и самым безопасным местом на земле.
Я почти уснула, когда в темноте вдруг раздался его низкий голос:
— Настя.
— М-м?
— Если полезешь ко мне ночью снова — я тебя свяжу.
— Обещаете?
В темноте повисла пауза.
Потом Макс очень тихо, с мученическим выдохом, произнес:
— Господи, за что.
И впервые за много дней я заснула без кошмаров.