Катастрофа для психа

Глава 32

Настя

Мои пальцы, вцепившиеся в край свитера, дрожали так сильно, что ткань ходила ходуном.

Я стояла посреди маминой кухни и собиралась раздеться перед профессиональным убийцей. Мой мозг орал сиреной воздушной тревоги, требуя немедленно прекратить этот позор, но упрямство и какой-то дикий, истеричный адреналин гнали меня вперед.

Я же сама предложила!

Сама ляпнула!

Отступать теперь — значит окончательно расписаться в собственной жалкой трусости.

Я медленно потянула плотную вязку вверх.

Оголилась полоска живота. Гусиная кожа мгновенно покрыла тело от прохладного воздуха или от того тяжелого, потемневшего взгляда, которым Макс следил за каждым моим движением.

Он стоял, скрестив свои руки на груди, и смотрел.

Как удав на кролика, который сам лезет к нему в пасть.

Я зажмурилась до цветных пятен перед глазами, задержала дыхание и, решив, что лучше сделать это как пластырь оторвать, резко дернула свитер вверх.

Но он не поднялся.

Ладонь Макса перехватила мои запястья с такой скоростью, что я даже не успела ничего понять. Его пальцы жестко, но без боли сжали мои руки, останавливая движение, и потянули ткань обратно вниз, скрывая мой живот.

— Ты бы себя со стороны видела, Настя.

В его голосе не было ни насмешки, ни издевки. Только тяжелая, почти физически осязаемая усталость. Он отпустил мои руки и отступил на полшага назад, увеличивая дистанцию между нами.

— Что? — пискнула, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею.

— Да ничего. Я не насильник, Катастрофа. И никогда ни одну девушку силой не взял.

— Но я же сама хочу...

— Хочешь? — Макс криво, невесело усмехнулся. — Ты себя заставляешь, а не хочешь. Тебе страшно, у тебя руки ледяные и зубы стучат. Хотеть — это совсем другое. Поверь мне.

Он тяжело вздохнул, провел ладонью по своей бритой макушке и отвернулся к окну.

— Пошли. Завтра рано вставать, выспаться нужно.

Макс развернулся и, больше не глядя на меня, открыл дверь кухни, выходя в коридор. Я осталась стоять столбом, чувствуя себя самой невероятной, эталонной идиоткой на планете Земля.

***

Как я и ожидала, мама, свято уверенная в нашей большой и чистой любви, постелила нам в одной комнате. В моей старой детской, где обои всё еще были в мелкий цветочек, а на полке сидели плюшевые медведи.

Двуспальной кровати у меня, естественно, отродясь не было. Стояла обычная, полуторная тахта, на которой мы вдвоем с Максом поместились бы, только если бы я легла на него сверху.

После ужина родители отправили нас в баню.

По очереди, слава богу.

Сначала пошла я. Горячий пар, запах березового веника и древесной смолы немного привели мои искрящие нервы в порядок. Я сидела на полке, лила на себя кипяток из тазика и пыталась вымыть из головы весь этот день.

Когда я, распаренная, в пижамных шортах и безразмерной футболке, проскользнула в дом, Макс молча взял полотенце и ушел в баню.

Я сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и ждала его. Внутри всё сжималось от какой-то непонятной, зудящей тревоги.

Дверь тихо скрипнула. Макс вошел в комнату.

На нем были только серые спортивные штаны. И снова эта голая, исполосованная шрамами и татуировками грудь, от которой у меня пересыхало во рту.

Он окинул взглядом мою детскую комнату, задержал взгляд на плюшевом медведе, хмыкнул, а затем подошел к кровати.

Я инстинктивно вжалась в спинку.

Но Макс даже не посмотрел на меня. Он молча взял одну из двух подушек, стянул с тахты запасной плед, бросил всё это прямо на пол у окна и лег, подложив руку под голову. С его габаритами он занял практически всё свободное пространство от шкафа до двери.

— Ради бога, только не броди надо мной ночью, — глухо произнес он в темноту, закрывая глаза. — Если пойдешь в туалет, буди голосом. Помни, как я просыпаюсь.

— Вряд ли я вообще усну, — буркнула, обнимая свои колени.

— Это еще почему?

— Потому.

— Настя, не беси меня. Я и так на взводе. Спи.

Меня словно током ударило. Обида, копившаяся с самой кухни, вдруг взорвалась.

Он думает, я маленькая девочка? Думает, я ничего не понимаю?! Заставил меня чувствовать себя дурой, а теперь лежит там, на полу, и командует!

Я вскочила с кровати.

— Я знаю, как это — хотеть! Я не вчера родилась! Я смотрела порно и у меня есть вибратор!

Макс глухо простонал в свою подушку.

— Господи боже мой, замолчи, умоляю.

Его голос прозвучал так страдальчески и снисходительно, что эти слова подействовали на меня как красная тряпка на быка. Меня словно подбросило.

Ах, значит, я просто болтливая дурочка, которая ничего не понимает в желаниях? Значит, замолчать?!

Я шагнула к стене и с силой хлопнула по выключателю. Комната мгновенно залилась ярким, безжалостным светом желтой лампочки. Прежде чем мой мозг успел включить сирену паники и остановить меня, я скрестила руки на подоле своей безразмерной футболки и одним резким, злым рывком стянула ее через голову.

Осталась стоять посреди комнаты. В одних пижамных шортах. Абсолютно голая по пояс.

Макс рефлекторно поморщился от внезапного света и обернулся на звук. А потом замер.

Он медленно, словно в замедленной съемке, поднялся на локтях. Широкие плечи напряглись, под татуированной кожей перекатились литые мышцы. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по моему животу, поднялся выше и намертво прикипел к моей груди.

Он смотрел на меня не как снисходительный наставник. Не как уставший телохранитель. Он смотрел как абсолютно живой, голодный хищник.

От этого взгляда — горячего, оценивающего, темного — у меня внизу живота вдруг всё резко скрутилось в такой тугой, пульсирующий узел, что ноги предательски ослабли.

Я перестала дышать. Кожа горела огнем.

Ждала, что он сейчас встанет. Что сделает шаг ко мне.

Но Макс вдруг резко, словно в него выстрелили в упор, рухнул обратно на свой импровизированный матрас. Перевернулся на живот, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и издал такой глухой, полный боли стон.

Я растерянно моргнула, инстинктивно прикрывая грудь руками.

— Чего?