Страница 64 из 89
Глава 31
Настя
Я видела, как мама и папа на него смотрели, и, если честно, я могла их понять.
Сама бы ни за что в жизни не связалась с таким мужчиной при обычных обстоятельствах.
Если бы я встретила его на улице, я бы перешла на другую сторону. А тут — здрасьте, приехали, знакомьтесь, это мой парень.
Но для их же спокойствия пришлось играть эту роль. Что, в принципе, было для меня абсолютной, пугающей новинкой. У меня ведь никогда парня не было! Я вообще не знала, что делать в таких случаях, как себя вести, куда девать руки, что говорить.
Зато Макс… Макс вел себя так, будто мы всю жизнь знаем друг друга и уже выплачиваем совместную ипотеку.
И вот как у него только так получается?!
Ни капли неловкости, ни тени смущения. То за талию по-хозяйски приобнимет, то руку мою в свою огромную ладонь спрячет, то мимоходом поцелует в макушку, отвечая на папины вопросы.
А я же всё время чувствую, что у меня просто полыхают щеки после каждого такого контакта. Я хоть и привыкла к нему за эти пару безумных недель, но всё равно это было дико неловко.
Мама, отойдя от первого шока, устроила ему настоящий допрос с пристрастием.
Кем работает, как познакомились, какие планы. Макс отвечал так гладко и обаятельно, что я сама чуть не поверила в нашу трогательную историю любви.
А потом они с отцом пошли во двор разводить костер.
Почему-то родители решили, что раз дочь впервые в жизни приехала с женихом, то это национальный праздник. Шашлыки, салаты, все дела.
Я видела в окно, как соседи пару раз проходили мимо нашего забора «чисто случайно», чтобы посмотреть, что это за гость приехал к Башкатовым. И все как один замирали, увидев на нашем скромном участке высокого, лысого мужчину в черном, от которого за километр веяло опасностью.
— Он меня пугает, — тихо сказала мама, насаживая куски свинины на шампуры у кухонного стола.
Я хотела ей помочь, но Макс перед тем как уйти во двор, выразительно посмотрел на меня и наказал: «В руки ничего колюще-режущего ей не давать». Чем развеселил родителей.
— Он только выглядит таким грозным, мам, — вздохнула, опираясь на подоконник. — На самом деле он божий одуванчик. Орхидеи выращивает. Кстати, готовит сам и очень вкусно. Откормить меня всё пытается.
Мама замерла с шампуром в руке и пронзила меня подозрительным взглядом.
— Вы вместе живете?
Я прикусила щеку изнутри.
— Ну… пару недель, мам.
— Партизанка! Рассказала бы хоть! Мать родная последней узнает!
— Не хотела, пока не буду уверена… — соврала, опуская глаза.
— Что, всё серьезно?
Неуверенно кивнула.
— Ну, раз вы живете вместе, куда уж серьезнее? Он… он сильно тебя любит?
Я пожала плечами, чувствуя, как снова краснеют уши.
— Он сильно мне помогает, мам. Я даже не знаю, как бы справилась без него.
И это была чистая правда.
Дальше ужин прошел просто идеально. Макс сыпал шутками, нашел с отцом общий язык (видимо, армейское прошлое всё-таки давало о себе знать), хвалил мамины соленья так искренне, что она окончательно растаяла.
А после, когда шашлык был съеден, родители тактично ушли в гостиную смотреть телевизор, оставив нас одних на кухне «ворковать».
Я мыла посуду, а Макс стоял рядом, вытирая тарелки полотенцем.
— Вышло, по-моему, неплохо. А ты боялась, — негромко произнес он, ставя сухую тарелку в сушилку.
— Вы им понравились.
— Я же говорил, что могу быть хорошим.
— Вы всегда со мной были хорошим, — остановилась, выключила воду и посмотрела на него, вытирая мокрые руки.
Он замер. Повернулся ко мне, и его темные глаза скользнули по моему лицу с какой-то странной, тяжелой внимательностью.
— Не влюбись только, Дюймовочка.
Я нервно передернула плечами.
— Еще чего. Скорее вы в меня не влюбитесь.
Он тихо рассмеялся, откладывая полотенце.
— Что будем делать, когда иммунитет кончится?
— Не мы, а я, — жестко поправил Макс. — Ты выйдешь из игры, а я решу вопрос с Мироном.
— А если всё пойдет не так?
Он опустил голову и на секунду закрыл глаза.
— Тогда заранее извини.
Кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает колючий ком.
— Вы и так многое для меня сделали. До сих пор не понимаю, зачем и почему, но… спасибо.
— Поверь, воробушек, — он криво усмехнулся. — Если бы ко мне в тот день не пришли и не сломали мой цветок, я бы о тебе забыл, и ты бы тут не стояла. Я хотел плюнуть и оставить всё на самотек, но… хрен знает. Тяга у меня к приключениям.
— Тогда мне крупно повезло.
Я опустила взгляд на свои ноги. Внутри всё сжалось. Страх перед будущим, перед тем, что его могут убить, а за мной снова придут, смешался с тем самым унизительным чувством из падающего вертолета. Завтра может не быть.
— Максим? — мой голос предательски дрогнул.
— А?
В груди всё свернулось в тугой узел. Было страшно. И до одури неловко.
— Можете кое-что для меня сделать? Пожалуйста.
Он нахмурился, чуть склонив голову набок.
— Ты меня пугаешь, Катастрофа. Чего побледнела-то так?
— Мне просто очень стыдно и неловко…
— Так… — протянул он, напрягаясь.
Я набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась, как перед прыжком в бездну, и выпалила:
— Можете меня лишить девственности.
Тишина.
Я приоткрыла один глаз.
Макс замер. Он стоял, не моргая, и смотрел на меня так, словно я только что заговорила с ним на латыни.
— Нормальная вообще, а?
— Если всё пойдет не так, я не хочу умирать девственницей! — всплеснула руками, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Да что вам, сложно, что ли?!
Он буквально выпучил глаза. Весь его образ хладнокровного убийцы посыпался, как карточный домик.
— Мне-то?! Да это… так… блять, иди нахрен!
— Да дело-то пяти секунд! — в отчаянии воскликнула, пытаясь апеллировать к его рациональности. — Там недолго!
Макс посмотрел на меня со слегка приоткрытым ртом. У него шок? Кажется, я сломала маньяка.
— Дело пяти секунд? — его голос начал опасно набирать громкость, а в глазах вспыхнуло самое настоящее мужское возмущение. — Ты за кого меня принимаешь?!
— Имею в виду, вы можете просто лишить меня и всё! — затараторила, путаясь в словах. — Не обязательно продолжать! Мне просто для галочки!
— Ты вообще всю специфику процесса понимаешь, Катастрофа?!
— Теоретически!
Он нервно рассмеялся.
— Теоретически, блять! Нет, вот везет мне на психопаток, а? Это карма!
— Это «да»?
— НЕТ!