Катастрофа для психа

Глава 30

Макс

— Ты влюбился, что ли, Псих? — смеется на том конце провода Док.

— Ей двадцать лет. Ты о чем? — с кряхтением переваливаю тяжелое, обмякшее тело быка-кассира на расстеленную по полу плотную строительную пленку.

— Любви все возрасты покорны.

— Я знаю ее пару недель, Лера.

— «Любовь с первого взгляда» — есть такое выражение, — не унимается она. В ее голосе сквозит та самая профессиональная, хирургическая ирония, за которую я ее всегда ценил.

— Мимо. Так ты поможешь?

Возникает пауза. Я зажимаю телефон плечом, свободной рукой достаю из кармана рулон армированного скотча и начинаю методично, виток за витком, пеленать ноги жмура.

— Сапёр тебя убьет, — наконец серьезно произносит Док. — И это не пустая угроза, Макс. Это факт. Ты же знаешь Руслана.

— Знаю, — спокойно соглашаюсь, отрывая кусок скотча зубами.

Я действительно это знал. То, о чем я ее попросил, нарушало все возможные протоколы безопасности. Это был билет в один конец для моей выстроенной с нуля легальной жизни. Сапёр вырвет мне ноги и засунет их туда, где солнце не светит, за такую самодеятельность. Но у меня просто не было выбора.

Осталось всего два дня.

Сорок восемь часов, и легальный иммунитет, который мне дал Мирон, превратится в тыкву. Как только часы пробьют полночь, за Настей придут. А вместе с Мироном теперь в игре еще и ФСБ с их антитеррором, которые роют землю носом из-за взорванного автобуса.

Время утекало, как песок сквозь пальцы. И то, что я задумал — это был мой единственный, абсолютно безумный, отчаянный выход. Другого я просто не придумал.

— Да, Лер, или нет?

Она тяжело вздыхает.

— Да.

— Спасибо.

— Бывай, Псих и удачи.— говорит Лера и отключается.

Убираю телефон и возвращаюсь к работе. Этот подвал заброшенного гаражного кооператива на окраине города видел и не такое, но сегодня я старался работать особенно чисто.

Парень, который продал Насте билет на заминированный ПАЗик, оказался на удивление крепким орешком. Пришлось потратить сорок минут, убеждая его поделиться со мной контактами заказчика. Он сломался только после того, как я популярно, на практике объяснил ему, что бывает, когда в теле человека ломаются кости, о существовании которых он даже не подозревал.

Теперь он лежал передо мной, превращаясь в аккуратный пластиковый кокон.

Никакой любви там нет. Я просто… взял на себя ответственность. Да, поцелуй в автобусе снес мне крышу. Да, я до сих пор помню, как она дрожала и как твердели под моими пальцами ее соски. Но я маньяк, а не Ромео. Моя задача — решить проблему, а не строить иллюзии.

Стянул окровавленные латексные перчатки, бросил их в черный мусорный пакет следом за грязными тряпками. Тщательно вытер руки влажной салфеткой.

Подошел к столу, где лежал разбитый, но всё еще работающий телефон кассира, который я вытащил из его кармана. Парень всё-таки сдал мне номер куратора перед тем, как откинуться.

Я взял аппарат, разблокировал экран (палец жмура для этого подошел идеально) и нашел в последних вызовах нужный контакт. Губы сами собой растянулись в хищной улыбке.

Нажал кнопку вызова.

Один гудок. Второй. Третий.

— Ты какого хера мне звонишь? Мы же договорились: всё общение через мессенджер! — зашипел в трубке знакомый, ядовитый женский голос.

Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

— Приветик. Как дела?

На том конце связи повисла тишина.

— Макс?

— Он самый, — прислонился бедром к грязному столу. — Я тут подумал, Вероника, что слишком много дал тебе свободы. Разбаловал.

Спустя несколько секунд оцепенения из динамика раздался ее смех. Нервный, высокий, граничащий с истерикой.

— Не оценил мою шутку с автобусом?

— О, оценил, конечно. Ты, как всегда, изобретательна. Жаль, что техническое исполнение подкачало. Вот только… будь это кто-то другой, может, я бы и простил. Посмеялись бы и разошлись.

Выдержал театральную паузу, позволяя ей прочувствовать каждое слово.

— Почему ты еще в Самаре, Ник?

Тишина.

Даже дышать перестала, поняв, что я не просто вычислил ее, но и знаю, что она находится в моем городе, а не в своей безопасной московской квартирке.

— Я сейчас слишком занят. У меня много дел. Так что я даю тебе небольшую фору. Но… я приду за тобой, Вероника. Так что беги.

Нажал отбой.

Бросил телефон на пол и с размаху опустил на него ботинок.

Размял шею, чувствуя, как позвонки встают на место.

Подхватил пластиковый рулон с телом на плечо и шагнул в темноту самарской ночи.

***

Я смотрел на серую ленту асфальта, убегающую под колеса и чувствовал, как внутри оседает тяжелая, глухая пустота.

Я прекрасно понимал, что вести легальный бизнес у меня больше не получится. Моя засветка перед Мироном, теракт на трассе, ФСБ, которое сейчас роет землю носом… Мое охранное агентство, которое я так старательно строил три года, скоро окажется под микроскопом силовиков.

И чтобы не подводить Серегу, чтобы не тащить его на дно за собой, я сегодня утром всё переписал на него. Все доли, все права. Отдал ему дело всей своей новой жизни. Серега, мент до мозга костей, всё понял без слов. Он не задавал лишних вопросов, просто крепко пожал мне руку.

Мы распрощались.

Что ж, Скворцов был прав. Не получается. Снаряд всё-таки падает в одну воронку, если ты сам эту воронку с собой носишь.

Может, я вообще не приспособлен к такой жизни? К спокойной. Без крови на руках, без паранойи, без ожидания удара в спину.

Может, когда я всё это закончу — когда решу вопрос с Мироном и Вероникой — мне просто уйти на фронт? Туда, где всё просто и понятно.

Хотя… вряд ли мне потом жить вообще захочется.

Устал. Я дьявольски устал. Надоело.

— Высадите меня на следующей улице, там дальше я дойду.

Этот тонкий, напряженный голос вырывает меня из моих мрачных мыслей.

Я медленно поворачиваю к ней голову.

Настя сидит, вжавшись в пассажирскую дверь, теребит ремешок своего рюкзака и упрямо смотрит прямо перед собой. За окном уже мелькают частные дома и заборы ее родного поселка.

— В смысле? — чуть приподнимаю бровь. — С родителями меня не познакомишь?

Она резко поворачивается ко мне. На щеках вспыхивают красные пятна.

— Еще чего! Они и так думают, что у меня парень появился.