Страница 57 из 89
— Ты дебил? Я не могу с телефоном к ней подходить! А если сигнал спровоцирует детонатор?
— Расслабь булки, Псих, если это нажимной механизм, то цепь там замкнутая. А таймер у них, скорее всего, на простом микроконтроллере без GSM-модуля. Твои частоты не наведут достаточное напряжение, чтобы замкнуть реле. Неси телефон.
— Это точно?
— Нет. Вот сейчас и проверим.
Я стиснул зубы.
— Калека, сука! У меня там девушка на ней сидит! И я бы очень хотел, чтобы она выжила!
— Тогда времени не теряй, Ромео. Включай камеру и лезь под сиденье.
Я переключил звонок на видеосвязь, глубоко вздохнул и пошел обратно к Насте. Таймер отсчитывал последние восемь минут.
Скользнул под пассажирское сиденье. В нос ударил запах застарелой пыли, грязного линолеума и жвачки, намертво прилепленной к металлическому каркасу. Но всё это меркло на фоне аккуратной коробочки, обмотанной черной изолентой, от которой исходило тихое, зловещее тиканье.
Я пристроил телефон так, чтобы камера смотрела прямо на устройство, и включил громкую связь.
— Ну-ка, посвети, — раздался из динамика бодрый, почти жизнерадостный голос Калеки. В его интонациях не было ни грамма сочувствия, только профессиональный азарт. — Ого. Какая прелесть. Слушай, Псих, а сборщик-то с фантазией. Схема не типовая.
Настя, сидевшая надо мной как на иголках, судорожно втянула воздух.
— Калека, без лирики, — процедил, доставая из кармана куртки складной мультитул. Разложил кусачки. Ладони вспотели. Это что то новенькое. — Что резать?
— Подожди, дай рассмотреть. Тут у нас замыкатель на пружину… хитро, хитро. Напоминает мне одну самоделку в Бейруте. Спойлер: мы тогда парня со стен соскребали. У него ботинок остался, а вот ноги…
Надо мной раздался сдавленный, панический всхлип.
— Калека, блять, заткнись! У меня тут гражданская!
Но механизм уже был запущен. Настя, чья нервная система и так держалась на честном слове и изоленте, сорвалась в крутое пике.
Тот же самый триггер, что и в открытой двери вертолета на высоте четырех тысяч метров. Только теперь мы никуда не летели.
— Я умру. Я точно умру! В этом вонючем автобусе!
— Настя, дыши, — попытался навести резкость на сплетение красных, синих и желтых проводов, аккуратно поддевая изоленту лезвием ножа.
— Я никогда не была за границей! Ни разу! Ни в Турции, ни в Египте, вообще нигде!
— Чуть правее телефон сдвинь, Псих, мне реле не видно.
Я послушно сдвинул мобильник.
— Я даже краба не ела! Настоящего краба, понимаете?! Только эти дурацкие крабовые палочки по акции из «Пятерочки»! В них же даже крабов нет, там одна соя и рыбный фарш! А я так хотела попробовать!
— Настя, твою мать, не дергайся! — прорычал, потому что ее вес чуть сместился на пружинах. Таймер пискнул. Осталось пять минут.
Она попыталась зажать рот руками, но слова лезли из нее нескончаемым, паническим потоком. Дамбу прорвало.
— А те красные туфли… Господи, какая же я идиотка! Семь тысяч рублей! Семь! Я копила на них три месяца, пришла в магазин, а потом подумала, что это слишком дорого! Что лучше я куплю медицинские справочники! Кому теперь нужны эти справочники?! Надо было брать туфли! Мама говорила, что они для проституток, а я должна была их купить и носить!
— Псих? — голос Василия звучал до одури сосредоточенно.
— Решил? — с надеждой спросил я, затаив дыхание. Осторожно раздвинул провода кончиком ножа.
— Сдвинь немного вправо. Нет, влево. Ага, вот так. Посвети туда, под плату.
Я скосил глаза на экран телефона. Калека сидел за своим монитором и что-то сосредоточенно водил стилусом по планшету.
— Ты что там, рисуешь, что ли?!
— Ага, схему, — флегматично ответил хакер, откусывая яблоко. — Пытаюсь понять, что у тебя там куда идет. Если я ошибусь, то вы разлетитесь на атомы. Не обращай внимания, работай.
Я закрыл глаза и с шумом выдохнул. Гениально. Мой сапер рисует схемы, пока у меня тикает таймер.
— Я вру! Я вам всё наврала! — Настя перешла на ультразвук. — У меня не один сосок проколот! У меня оба проколоты!
Я замер. Рука с кусачками зависла в миллиметре от красного провода. Мой внутренний извращенец, вопреки всякому инстинкту самосохранения, на долю секунды оживился.
— И татуировку я хотела! На пояснице! Какую-нибудь дурацкую бабочку! И еще я хотела кохлеарный имплант! Знаете, аппарат такой, который прямо в голову вживляют, чтобы этот кусок пластика на ухе не носить! Он стоит два миллиона, я бы в жизни не накопила, но я так мечтала! А теперь мои куски будут собирать по трассе! У меня же секса никогда не было! Ни-ког-да!
Я стиснул челюсти до боли.
— Настя, я тебя умоляю, помолчи, — попытался сфокусироваться на голосе Калеки, который что-то бубнил про замыкающий контур, но девчонка над моей головой заглушала всё. Ну а как тут не слушать?
— Я даже целовалась всего один раз! Один жалкий, слюнявый раз в шестнадцать лет с каким-то уродом из интернета! Да если бы я знала, что всё так закончится… Если бы я только знала, я бы со всей Самарой пересосалась! Я бы со всей Самарой переспала!!!
Блять. Не туда ее понесло. Ой, не туда.
Поднял голову.
— Эй, Катастрофа? Закончила?
Настя смотрела на меня красными, опухшими от слез глазами. Ее губы дрожали. Вся ее худенькая фигурка была сжата в такой комок напряжения, что казалось, она сама сейчас взорвется без всякой пластичатки.
— Уходите, Максим. Оставьте меня. Идите. Ничего же не получится, да? Зачем вам умирать из-за меня? Вы и так столько раз меня спасали… Просто бегите.
Она шмыгнула носом, героически пытаясь сдержать новую волну слез.
— Сколько там осталось?
Я бросил взгляд на красные цифры.
— Две минуты.
Настя побледнела так, что стала похожа на лист бумаги.
— О господи… Зачем вы мне сказали?!
— Ты же сама спросила!
— Но вы могли соврать! Сказать, что десять! Или двадцать! Я не готова! Я еще ручку из деканата украла на первом курсе, мне так стыдно! И я Дашкину кофту испортила, а сказала, что это в химчистке…
Перевел взгляд на бомбу.
— Псих? Видишь синий провод, который идет в обход таймера, прямо под реле?
— Вижу.
— Это ловушка. Если ты перережешь его или красный — всё. Геймовер. Тебе нужен тот, что спрятан за ними. Желтый с зеленой полосой. Он идет на питание детонатора.
Я аккуратно, кончиком лезвия, отодвинул синий провод. Под ним действительно прятался тонкий желто-зеленый шнурок.
— Вижу.