Страница 52 из 89
— Максим, мне двадцать, а не пятнадцать.
— Если бы не видел твой паспорт в базе, поспорил бы, — буркнул он, открывая вторую бутылку для себя. Сделал глоток и прищурился. — Ну и? Часто напиваешься до потери координации? Тебе и трезвой-то ходить опасно.
— Первый раз я напилась в шестнадцать, — призналась, отхлебнув немного пива. Оно приятно загорчило на языке. — Девчонки из школы уже вовсю встречались с парнями, ходили на свидания, а у меня никого не было. Кому нужна глухая? Ну, я и познакомилась с парнем «ВКонтакте». Он не знал про аппарат. Был старше… двадцать три, по-моему. Из Самары.
Макс перестал пить. Его взгляд потяжелел, зафиксировавшись на моем лице.
— Мы долго общались, а потом он предложил встретиться. Я подгадала момент, когда родители поедут в город, и отпросилась у них погулять, пока они будут на рынке закупаться. Встретилась с ним в парке, а он пришел с шампанским. Ну, мы и выпили.
— Напоил малолетку.Герой, блять.
— Мама мне тогда голову чуть не свернула, когда я пьяненькая пришла. Ругалась сильно. А парень… парень пропал после той встречи. Увидел, наверное, что я переспрашиваю постоянно, или аппарат заметил. Слился. Но зато у меня с ним был первый поцелуй.
Макс смотрел на меня так, словно я только что рассказала ему, как добровольно засунула голову в пасть крокодилу.
— И как ты вообще дожила до своих двадцати лет с таким кретинизмом? — процедил он. — Он же мог педофилом оказаться. Маньяком. Мог тебя в кусты затащить, и никто бы не нашел.
Я закатила глаза.
— Вы говорите прямо как моя мама.
— Потому что так и есть! — Макс подался вперед, поставив бутылку на бревно. — Господи, Настя. Мне даже страшно за тебя. Что с тобой будет, когда в итоге всё это закончится и ты вернешься в свою обычную, неуклюжую жизнь? Тебя же сожрут. Или сама убьешься.
— Нормально всё со мной будет. Я же как-то жила до того, как вытащила эту счастливую пулю.
Воцарилось молчание. Только трещали дрова в идеальном костре Макса. Меня немного задело то, с каким презрением он оценил мой единственный в жизни романтический опыт.
— А вы сами-то? — подняла голову, решив пойти в наступление. — Вы же говорили, что были женаты трижды. Как можно три раза жениться и три раза развестись? Вы их что, тоже строили, как своих солдат?
Макс усмехнулся. Он взял бутылку, сделал глоток.
— Я любил их. Всех троих. Они были потрясающими. Умными, терпеливыми. Но… понимаешь, Катастрофа, любовь маньяка — это диагноз. А с диагнозом жить тяжело.
Он уставился на огонь.
— Первую жену я чуть не придушил.
Я вздрогнула, вспомнив ночь в его спальне.
— Она решила сделать мне сюрприз. Вернулась из командировки на день раньше. Ночью. Я спал. Она легла рядом, обняла меня со спины… Очнулся, когда она уже хрипела, а мои пальцы ломали ей горло. Едва успел остановиться. Утром я собрал вещи и ушел. Потому что понял: в следующий раз я могу не успеть проснуться до конца.
Мое сердце сжалось. Я смотрела на его руки и внезапно поняла, насколько страшно ему самому жить с этим телом.
— А вторая?
— Со второй я был умнее. Спали в разных комнатах, я пил таблетки, которые выписал мозгоправ. Казалось, всё налаживается. Но паранойя никуда не делась. Как-то вечером у нас выбило пробки. Квартира погрузилась в темноту. Я услышал шаги в коридоре… Даже не понял, как вытащил ствол. Я выстрелил. Пуля разнесла зеркало. В отражение выстрелил. Повезло ей.
— А третья? Вы ей тоже… навредили?
— Нет, — он покачал головой и посмотрел на меня. — Третья знала, за кого выходит. Она всё понимала. Пыталась лечить меня любовью, заботой. Ждала меня с моих «контрактов». Но… нельзя вечно ждать призрака. Я был дома физически, но мыслями постоянно сканировал периметр, проверял замки, ждал нападения. Она устала спать с чудовищем, которое не умеет расслабляться. Просто однажды сказала: «Макс, я хочу мужа, с которым можно поехать в ИКЕЮ и ругаться из-за цвета штор, а не того, кто проверяет ресторан на наличие снайперов перед ужином».
Он горько усмехнулся и допил пиво.
— Она была права. Я оставил ей всё. Квартиру, машину, деньги. Как и первым двум. Плачу им щедрые алименты просто как компенсацию за то, что украл кусок их нормальной жизни. За то, что заставил их жить в моем личном аду.
Я сидела, не шевелясь. Рыба над костром давно уже приготовилась, распространяя восхитительный аромат, но я не обращала на нее внимания.
Мне вдруг стало его невыносимо жаль. Этого огромного, опасного хищника, который сам себя запер в клетку одиночества, чтобы не навредить другим.
Он называл себя чудовищем, но настоящие чудовища не уходят, чтобы спасти тех, кого любят. Настоящие чудовища не платят за свои ошибки и не чувствуют вины.
— Вы не чудовище, Макс.
Он поднял на меня глаза. Прищурился, словно пытался понять, смеюсь я над ним или жалею.
— Правда? Расскажи это тем ублюдкам которые пытались тебя убить. Или тому, которому я в глотку антижир залил.
Я передернула плечами от жутких подробностей, но взгляд не отвела.
— Они пытались убить нас. А вы… вы просто защищаетесь. Защитили меня. Если бы вы были монстром, вы бы просто прошли мимо в том парке. Вы бы не стали возиться с глухой, неуклюжей девчонкой.
— Рыба сгорит, Флоренс Найтингейл, — кивнул он на мой прутик. — Снимай давай. Иначе я снова начну стрелять в воду от расстройства. А тебе еще надо массу набирать. У нас впереди целая неделя, чтобы сделать из тебя человека, который не убивается об двери.
Я фыркнула, поспешно отводя свою добычу от жарких углей. Рыба покрылась идеальной золотистой корочкой и пахла так, что у меня свело желудок.
— Это было всего один раз! — возмутилась, аккуратно перекладывая ужин на одноразовую тарелку.
— Почему мне кажется, что не последний?
— Я вообще-то делаю выводы из своих ошибок, — важно заявила, дуя на горячий кусочек. — И обычно дважды одно и то же не случается. Снаряд в одну воронку не падает, знаете ли.
Макс сделал неторопливый глоток пива, проглотил, и, глядя на меня с абсолютно невозмутимым видом, парировал:
— Да? Скажи это тем, кто уже трижды хотел тебя убить.
Я поперхнулась.
Воздух застрял где-то на полпути к легким.
Я уставилась на него, чувствуя, как романтический флер момента улетает куда-то в сторону темной Волги.
— Вот умеете вы испортить момент, — проворчала, сердито откусывая кусок рыбы.
И в этот раз Макс рассмеялся по-настоящему.