Катастрофа для психа

Глава 22

Настя

Я сидела на краю этого орудия инквизиции, которое Максим почему-то называл дизайнерским диваном, и до боли в костяшках сжимала дешевый кнопочный телефон.

Этот «кирпич» Макс сунул мне утром. Велел звонить матери и успокаивать, но предупредил, чтобы ни слова правды, никаких геолокаций и намеков на проблемы. «Иначе я сам поеду в твой поселок и лично закопаю вас всех в одном живописном овраге», — добавил он с той самой интонацией, по которой абсолютно невозможно понять: шутит он или уже прикидывает объем земляных работ.

— Господи, доченька! Ты куда пропала?! Я тебе со вчерашнего вечера звоню! У тебя телефон вне зоны! Я уже отцу сказала машину заводить, мы в Самару собирались ехать, по больницам звонить!

— Мамочка, всё хорошо, не кричи, пожалуйста. Всё нормально, правда.

— Нормально?! Настя, ты в своем уме? Что с телефоном?!

— Я… я его утопила, — брякнула первое, что пришло в голову. Гениальная отмазка. Прямо под стать моей репутации. — В унитаз уронила. Случайно. Он выключился и больше не включается.

Мама на том конце провода шумно, с театральным трагизмом выдохнула.

— Башкатова, ты невыносима! Как можно было уронить телефон в унитаз?! Ты что, с ним в туалет ходишь?! Я же говорила: Настя, будь внимательнее!

— Мам, не переживай. Я жива-здорова. Учусь.

— А звонишь с чего? Почему номер незнакомый?

— Э-э-э… — я зависла. Мозг, измотанный страхом и недосыпом, отказывался генерировать правдоподобную ложь со скоростью маминых вопросов. — Это… это Дашкин. Подруга мне свой старый отдала, пока я новый не куплю. А симку я… симку новую купила, вот. Временную!

— Временную, — с подозрением протянула мама. — Настя, ты мне что-то недоговариваешь. У тебя голос дрожит. Ты плачешь? У тебя что-то случилось в колледже?

И ровно в этот момент, когда я уже почти придумала, как съехать с темы, входная дверь с щелчком распахнулась.

На пороге появился Макс.

Он с грохотом захлопнул дверь, бросил ключи на тумбочку и, не разуваясь, гаркнул на всю квартиру своим глубоким, раскатистым баритоном:

— Дюймовочка! У нас сегодня праздник! Собирайся, идем отмечать!

Я оцепенела.

Округлившимися от ужаса глазами я уставилась на него, отчаянно замахала свободной рукой и выразительно приложила палец к губам: «Заткнись!»

Но было поздно.

В трубке повисла звенящая, мертвая тишина.

А затем мама спросила тоном, предвещающим армагеддон локального масштаба:

— Анастасия Дмитриевна. Это кто там орет? Какая, к черту, Дюймовочка?! Какой праздник?!

Я закрыла глаза. Всё. Конец. Сейчас она вызовет полицию. Или папа приедет с монтировкой.

— Мам… это… — я лихорадочно хватала ртом воздух, пока Макс, стягивая куртку, с легким недоумением наблюдал за моей пантомимой. — Это… мой парень!

Макс замер.

Один рукав его куртки так и остался болтаться на локте. Его правая бровь медленно, очень медленно поползла вверх.

— Парень?! — взвизгнула мама — Какой еще парень?! Башкатова, когда ты успела?! Ты же мне говорила, что у тебя даже времени на чай нет! Ты вообще там учишься или по праздникам с мужиками расхаживаешь?!

— Мам, мы потом поговорим, он… он просто сюрприз мне сделал! — я несла откровенную, паническую чушь. — Я тебе позже всё объясню!

— Никаких позже! В эти выходные берешь своего «сюрприза», садитесь на автобус и приезжаете к нам! Отец должен на него посмотреть!

Гудки.

Я медленно опустила телефон на колени. Сил не было даже на то, чтобы выдохнуть.

В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.

— Я не хочу быть твоим парнем.

— А нечего было орать как резаный на всю квартиру!

Как только эти слова вылетели из моего рта, я тут же захлопнула его обеими руками.

Да что ж у меня язык-то своей жизнью живет?! Зачем я злю человека, который вчера голыми руками человека на куски резал?!

Макс замер. Его взгляд потяжелел, приобретая те самые темные, опасные нотки.

— Напомню тебе, бессмертный ты хомяк, — он сделал плавный шаг в мою сторону, и я тут же вжалась в диван, — что это моя квартира. Я тут хозяин. И я разговариваю так, как хочу, и с той громкостью, с какой хочу.

Он навис надо мной.

— Одевайся давай, — сухо бросил он, отходя к барной стойке. — У нас праздник.

Я нервно сглотнула, не сводя с него настороженного взгляда.

— Какой праздник? Вы опять кого-то убили? Вытащили у кого-то кишки? Откусили кому-то нос?

Макс как раз делал глоток из бутылки.

Услышав мой вопрос, он подавился.

Закашлялся так сильно, что вода брызнула на столешницу. Огромный убийца согнулся пополам, отчаянно стуча себя кулаком по груди и вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Настя, у тебя о моем досуге какие-то слишком мрачные представления. Я, между прочим, сегодня весь день вел конструктивные деловые переговоры. И даже никого не зарезал. Ни одного носа не пострадало, клянусь.

Он подошел ближе, облокотился на спинку кресла.

— Более того, я договорился, я выбил нам отсрочку. Ровно неделю нас с тобой никто не будет пытаться убить, взорвать или придушить перьевой подушкой. У нас семь дней абсолютного, легального иммунитета.

Сердце радостно екнуло.

— Вы серьезно? То есть… я могу пойти домой?

Макс посмотрел на меня как на умалишенную.

— Домой ты пойти не можешь, потому что дома у тебя больше нет. Плюс, через неделю на нас снова откроют сезон охоты. Мирон дал мне время подумать над его предложением.

— Каким предложением?

— Работать на него. В обмен на твой труп.

Я снова перестала дышать.

— Но эти семь дней мы можем дышать ровно и именно поэтому мы идем отмечать тот факт, что я сегодня не взлетел на воздух вместе с половиной бизнес-центра.

Я моргнула. Мозг просто отказался обрабатывать последнюю фразу.

— Чего?

— Глухая, что ли? Я говорю, отмечаем то, что я не взо…

Он осекся на полуслове.

— Ах да, глухая же, — с силой потер лицо огромными ладонями и простонал куда-то в потолок. — Блять, Настя, как же ты меня бесишь.

— Аналогично.

Макс опустил руки. Его взгляд стал темным, тяжелым. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом тихо, почти мечтательно произнес:

— Свернуть бы тебе шею прямо сейчас. И Мирону по почте отправить. С бантиком. И проблема решена, и паркет чистый.

Мое сердце с размаху ухнуло в пятки. Я инстинктивно вжалась в спинку дивана, обхватив шею руками. Он ведь не шутит. Для него это дело одной секунды — я даже пискнуть не успею.