Катастрофа для психа

Глава 21

Макс.

Война — это очень честная штука. Там всё предельно просто: вот окоп, вот свои, а вон там, за линией огня — враги.

Тебе не нужно читать между строк, не нужно улыбаться людям, которые хотят перерезать тебе глотку. Ты просто выживаешь.

Гражданская жизнь, в которую я так старательно пытался вписаться, оказалась куда более грязной. Здесь убивают в костюмах сидя в креслах из телячьей кожи, и называют это «бизнесом».

Пока кабина лифта бесшумно возносила меня на последний этаж бизнес-центра «Олимп», мой мозг работал как высокоточный баллистический калькулятор.

Я просчитывал каждый шаг.

Дистанция, сектора обстрела, пути отхода. На мне висело несколько килограммов модифицированной пластичатки. Один неверный шаг, одна шальная пуля, одна осечка китайской батареи на моем запястье — и я превращу этот пафосный этаж в братскую могилу.

Внутри меня не было страха. Был только холодный, свинцовый фокус. Мой внутренний мертвый психопат чувствовал себя как дома.

Двери лифта разъехались.

Пафос сочился даже из мраморной плитки. На входе в приемную меня ждали четверо. Одинаковые черные костюмы, казенные лица, руки сложены на паху. Классика жанра.

— Оружие, телефоны на стол. Руки в стороны, — сухо процедил старший, поигрывая портативным металлоискателем.

Я послушно достал из кармана телефон, отстегнул кобуру с «Глоком» и с легким стуком положил на стеклянный столик. Туда же отправился тактический нож. Я расставил руки, изображая максимальную покорность. Охранник шагнул ко мне, провел сканером по ногам, затем поднял его к груди.

Прибор истошно, пронзительно запищал.

В ту же секунду все четверо мгновенно напряглись. Синхронно, как по команде, их руки метнулись под пиджаки. Раздался лязг затворов, и на меня уставились четыре черных ствола.

Я даже не моргнул. Замер, глядя на них с легкой, почти отеческой укоризной.

— Мальчики, не дергаться, у меня там очень нежная аппаратура.

Я медленно, двумя пальцами левой руки взялся за бегунок молнии на своей куртке. И плавно потянул ее вниз, распахивая грудь.

В приемной повисла мертвая, звенящая тишина. Лица охранников, еще секунду назад выражавшие презрительное превосходство, стремительно потеряли цвет, приобретая оттенок старой бумаги. Старший уставился на хитросплетение проводов, медицинские датчики ЭКГ, приклеенные к моей коже, и желтоватые брикеты пластичатки на прессе так, словно увидел Иисуса, пришедшего с дробовиком.

— Это что такое…

— Это гарант нашей конструктивной беседы, — миролюбиво улыбнулся я и постучал пальцем по фитнес-браслету на запястье. — Мертвая петля. Завязана на пульс. Если вы в меня выстрелите, если я упаду в обморок или если этот китайский кусок говна на моей руке разрядится — цепь замкнется. И мы все, вместе с этим прекрасным мраморным полом, дружно полетим на околоземную орбиту.

Я посмотрел на старшего, который даже дышать перестал.

— Сообщите Илье Марковичу, что Псих пришел. И скажите, чтобы заваривал чай быстрее. У меня батарейка садится. Девять процентов.

Старший сглотнул так громко, что я это услышал. Он медленно, трясущейся рукой поднес рацию к губам.

Через тридцать секунд передо мной распахнулись массивные дубовые двери.

Кабинет Мирона был похож на музей. Картины, тяжелая кожа, красное дерево. Сам хозяин сидел за столом — грузный, с аккуратной сединой и тяжелым, давящим взглядом бычьих глаз. Он не выглядел испуганным. Он выглядел раздраженным.

Я прошел внутрь, принципиально не застегивая куртку. Подошел к столу и сел в кресло для посетителей, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Эффектно, — Мирон откинулся на спинку кресла, разглядывая мою грудь. — Но глупо. Решил поиграть в шахида из-за девчонки?

— Решил сэкономить наше с вами время, Илья Маркович. Ваши люди не умеют работать. Они портят мне паркет, ломают мои орхидеи и пугают мою женщину. Давайте перейдем к делу. Я живой, она под моей защитой. Отзываете своих псов, или я прямо сейчас устраиваю здесь филиал ада.

Мирон усмехнулся. Достал из хьюмидора сигару и неторопливо откусил кончик.

— Твоя женщина? — он сплюнул табачную крошку. — Ты хоть знаешь, кто она такая, Псих?

— Знаю. Студентка-медичка. Глухая. Которая просто не в ту дверь зашла. Она ничего не слышала, Мирон. Убивать ее не за что.

Мирон замер с зажигалкой в руке. Его взгляд впился в мое лицо. Он молчал несколько секунд, а потом вдруг хрипло, раскатисто рассмеялся.

— «Не слышала»? Воронов, ты реально думаешь, что я поднял бы на уши город из-за того, что какая-то соплячка что-то там услышала? Мне плевать на ее уши. Мне нужно то, что она вынесла из больницы.

Я чуть нахмурился. Мой внутренний психопат насторожился.

— Мой химик, — выпустив облако дыма, продолжил Мирон, — решил, что он самый умный. Он синтезировал новый реагент. Уникальную формулу для фармы, которая стоит миллионы. И решил продать образец моим конкурентам. Сделка должна была пройти прямо в больнице, где он оборудовал себе «лабораторию». Мои парни накрыли его прямо там. Но он успел скинуть ампулу.

Мирон подался вперед, опираясь о стол огромными кулаками.

— Эта твоя «глухая овца» ввалилась в ординаторскую ровно за минуту до того, как туда вошли мои люди. Споткнулась о порог, рассыпала свои гребаные медицинские карточки по всему полу и устроила там возню. Химик, понимая, что ему конец, просто скинул ампулу в ее кучу бумаг. Она собрала всё в охапку и свалила.

Внутри меня что-то оборвалось. Мозг отказывался переваривать масштаб этой идиотии.

— Допустим, но если вам нужна ампула, Мирон… нахрена вы пытались ее убить? Зачем отправлять двух обрыганов в парк? Логично девчонку аккуратно принять, обыскать и спросить, где вещи. А эти бабуины решили ее изнасиловать и придушить. Это не работа службы безопасности. Это блядский цирк.

Лицо Мирона потемнело.

— Потому что кадры решают всё. Мой начальник СБ решил сэкономить бюджет. Нанял дешевых уличных торпед. А у этих имбецилов взыграли инстинкты. Начальник уже кормит рыб на дне Волги за самодеятельность. Но факт остается фактом. Твоя пигалица унесла то, что принадлежит мне.

Я сидел и смотрел на него.

Ложь. Жалкая, слепленная наспех ложь.

— Не верю я тебе, Мирон. И всё тут.

— Что?