Катастрофа для психа

Глава 2

Настя

Если бы в современной медицине давали премию за самую эпичную, феерическую бездарность, я бы не просто забрала Гран-при. Моим именем назвали бы эту чертову награду.

— Настя, — устало, с интонацией буддийского монаха, достигшего нирваны через боль, произнесла преподавательница Анна Сергеевна. — Это вена. Она синяя. Она выпирает. А это — шприц. Твоя задача — совместить одно с другим, а не пытаться проткнуть манекен насквозь, чтобы добыть нефть из парты.

В аудитории раздались приглушенные смешки. Я сдула со лба непослушную прядь и виновато улыбнулась.

— Я просто проверяла его на прочность, Анна Сергеевна. Вдруг пациент окажется с сюрпризом? Киборг там, или Терминатор.

— Терминатор от тебя бы сбежал, Башкатова.

Я со вздохом положила жгут.

Мне двадцать лет, я учусь на медсестру на втором курсе колледжа, и я искренне, до дрожи в коленках стараюсь.

Я зубрила анатомию так, что могла бы рассказать строение кровеносной системы во сне на латыни. Я умная, у меня отличная память. Но как только дело доходит до практики… Мои руки превращаются в две неконтролируемые клешни.

Если вам нужно поставить капельницу, и в смену дежурю я — лучше сразу пишите завещание. Это не со зла. Я просто ходячая катастрофа в белом халате.

Мой слуховой аппарат, спрятанный за правым ухом под волосами, вдруг тихонько свистнул, реагируя на то, что я слишком резко дернула головой. Я привычным жестом коснулась пластикового корпуса, поправляя его.

Я плохо слышу с детства. Последствие тяжелой инфекции. Без этого маленького приборчика мир превращается в глухую, ватную подушку. Но с ним я обычный человек. Ну, почти. Обычный человек, который не умеет брать кровь.

Вечер того же дня плавно перетек в глубокую ночь.

Я сидела на подоконнике у своей лучшей подруги Дашки, болтала ногами и допивала остывший чай. Дашка жила в соседнем доме. Наши съемные квартиры находились буквально друг напротив друга, разделенные только темным, заросшим кленами двором, который плавно перетекал в небольшую парковую зону.

Мы часто так делали: засиживались друг у друга допоздна, обсуждая преподов, парней и мою медицинскую несостоятельность.

На мне было мое любимое платье. Красное. Не просто красное, а цвета спелой вишни, облегающее, с открытыми ключицами. Я купила его сегодня днем, чтобы хоть как-то поднять себе настроение после фиаско с венами, и сразу же прибежала хвастаться Дашке.

Я обожала красный цвет.

Он давал мне иллюзию смелости, которой мне часто не хватало. В красном я чувствовала себя не слабослышащей студенткой-неудачницей, а как минимум девушкой Бонда.

— Насть, время почти полночь, — Дашка зевнула, кутаясь в плед. —У меня останешься? Давай раскладушку достану.

Я посмотрела в окно. В квартирах моего дома, стоящего напротив, уже почти не было света.

— Да ну, зачем? Тут идти три минуты. Я лучше дома, в своей кроватке. Завтра к первой паре.

— Темно там.

— Ой, да брось! Я этот двор с закрытыми глазами пройду, — отмахнулась, спрыгивая с подоконника. Накинула легкое пальто прямо поверх платья, не застегиваясь. Весна на улице, тепло. — Всё, давай, спи. Завтра расскажу, как я буду пытаться не убить манекен для сердечно-легочной реанимации.

Я вышла из подъезда, и в лицо сразу ударил прохладный ночной ветер.

Двор был абсолютно пустым.

Только желтые фонари тускло освещали растрескавшийся асфальт. Я вдохнула полной грудью, чувствуя запахи сырой земли и набухающих почек, и уверенно зашагала по аллее, ведущей к моему дому. Дорога шла через густые заросли деревьев. Днем здесь было красиво, мамочки с колясками гуляли. Ночью… ночью это место выглядело как декорация к дешевому триллеру.

Я прошла примерно половину пути, когда белый шум в моем ухе разорвал посторонний звук.

Шарканье. Тяжелые, неровные шаги позади.

Я не придала этому значения. Мало ли, кто-то тоже идет домой. Я просто чуть ускорила шаг, ритмично стуча ботильонами по асфальту.

Но шаги сзади тоже ускорились.

По спине пробежал первый неприятный холодок.

Знаете это чувство, когда инстинкты начинают кричать раньше, чем мозг успевает обработать информацию?

Я остановилась, делая вид, что мне нужно поправить ремешок сумки, и скосила глаза назад.

В метрах двадцати от меня стояли двое. Крупные, бесформенные в темноте силуэты. Они тоже остановились, как только замерла я.

Мое сердце сделало кульбит и тяжело ухнуло вниз.

— Эй, красавица! — раздался хриплый, пьяный голос. — А куда мы так спешим?

Я не ответила. Дыхание перехватило. Развернулась и пошла быстрее. Почти побежала.

— Слышь, мы с тобой разговариваем!

Шаги сзади превратились в тяжелый топот. Они не просто шли за мной. Они меня догоняли.

Паника ударила в голову раскаленным свинцом.

Три минуты до дома.

Всего три чертовы минуты!

Я сорвалась на бег.

«Только не упади, Настя, только не упади!»

Они были быстрее. Намного быстрее. Я услышала их хриплое, вонючее дыхание прямо за спиной за секунду до того, как чужая, грубая рука мертвой хваткой вцепилась в мои волосы, дернув назад.

Из моего горла вырвался сдавленный хрип. Боль пронзила скальп, меня отшвырнуло назад, и я больно ударилась спиной о чью-то широкую, твердую грудь.

Сразу же ударил запах. Удушливая, тошнотворная вонь дешевого перегара, немытого тела и застарелого пота.

— Куда полетела, сучка? — прорычал голос мне прямо в шею, обдавая ее горячим, влажным дыханием.

Я забилась в его руках.

Животный, первобытный ужас сковал всё тело, но адреналин заставил мышцы сокращаться. Я ударила каблуком назад, целясь по ногам. Мужчина охнул, хватка на секунду ослабла.

Я набрала в легкие воздуха, чтобы закричать так громко, как только могла:

— Помогите!

Но крик тут же оборвался.

Вторая фигура, возникшая сбоку, наотмашь ударила меня по лицу. От удара в голове взорвались сверхновые, в глазах потемнело. Мой слуховой аппарат с противным, режущим визгом вылетел из уха и упал куда-то в грязь.

Мир мгновенно оглох.

Грязная, шершавая ладонь зажала мне рот и нос, перекрывая кислород. Меня оторвали от земли и поволокли с освещенной дорожки в непроглядную темноту между деревьями, в сырые кусты.

Я брыкалась, царапала чужие руки, выла в плотно прижатую к губам ладонь, захлебываясь собственными слезами и слюной.

Я чувствовала, как грубые пальцы жадно, с мерзким остервенением шарят по моим бедрам, рвут тонкую ткань колготок.