Страница 2 из 89
Глава 1
Макс
Ритм.
Вдох — три шага, выдох — три шага.
Я бежал по пустым асфальтовым дорожкам парка, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает легкие.
Полночь.
Идеальное время.
Желтые пятна фонарей выхватывали из темноты голые ветки деревьев, а где-то вдалеке, за плотной стеной деревьев, светились редкими окнами многоквартирные высотки. Тишина, нарушаемая только скрипом моих кроссовок по асфальту.
В правом ухе тихо пискнул наушник, и следом раздался недовольный голос Скворцова.
— Я всё равно считаю, что это чистое, неразбавленное безумие, Макс.
— И тебе доброй ночи, Егорушка, — усмехнулся, не сбавляя темпа. — Ты мне звонишь в двенадцать ночи, чтобы снова прочитать лекцию по технике безопасности? Я, между прочим, на кардио. ЗОЖ и всё такое.
— Я звоню, потому что ты идиот, — ровно ответил Егор. — Ты реально думаешь, что если ты исправил нос и сменил фамилию, то всё? Прошлое обнулилось?
Я закатил глаза.
Эта шарманка играла уже не первый месяц. С того самого дня, как Егор — мать его, гениальная московская ищейка — умудрился узнать, что я жив.
Но когда он впервые позвонил мне на левый номер и сказал: «Привет, покойничек», я чуть трубку не проглотил.
— Егор, не зуди. Снаряд дважды в одну воронку не падает.
— А в третью падает отлично, — парировал адвокат. — Ты уже дважды пытался начать новую жизнь.
— Бог любит троицу, Скворцов, — я перепрыгнул через лужу. — В этот раз точно всё получится. Главное — ни во что не ввязываться. Я открыл легальный бизнес. Охранное агентство, консалтинг. Плачу налоги, улыбаюсь бабушкам в лифте. Что может пойти не так?
— Всё, Воронов. Всё может пойти не так. Почему ты вообще остался в России? У тебя были бабки, Руслан мог сделать тебе доки в Европу или Латинскую Америку. Сидел бы сейчас на пляже, пил коктейли. Но нет, мы легких путей не ищем. Ты даже имя свое оставил!
— А мне нравится мое имя. И я патриот, Егор. Я люблю Россию. Здесь березки, борщ, зима нормальная. Куда я поеду? К пальмам и ряжанным? Нет уж. Да, я понимаю, что путь в Москву мне заказан — там слишком много людей, которые могут узнать меня даже с новым профилем. Поэтому я уехал в Самару.
— Самара. Охренеть просто.
— Нормальный город! — искренне возмутился я. — Не маленький, но и не резиновый, как ваша Москва. Волга, набережная красивая. Бабы красивые. Я тут затерялся идеально. Никто меня не трогает, я никого не трогаю. Полный дзен.
Внезапно ночную тишину разорвал звук.
Высокий, пронзительный.
Я резко затормозил, гася инерцию, и замер, вслушиваясь в темноту. Сердце, разогнанное бегом, гулко колотилось в ушах.
— Макс? Ты чего замолчал?
— Погоди.
Я стоял, замерев как статуя. Ветер шелестел сухими листьями. Где-то вдалеке проехала машина. Ничего.
Показалось?
Мало ли кто там орет ночью в парке. Коты весну перепутали? Малолетки напились и дурачатся?
«Паранойя, братан»
— Да так, показалось, — ответил Егору, снова переходя на бег, но уже легкой трусцой. — Кошки орут, наверное. Так на чем мы остановились? Ах да, на моем идеальном плане легализации…
И тут звук повторился.
На этот раз это был не просто визг. Это был крик. Отчаянный, срывающийся женский крик.
— Помогите!
Крик резко оборвался, словно кому-то зажали рот. Звук донесся откуда-то справа, со стороны густых, не освещенных зарослей кленов, метрах в двухстах от аллеи.
Я снова остановился.
Ноги сами собой напряглись, тело мгновенно, помимо моей воли, переключилось в боевой режим. Дыхание стало бесшумным.
— Макс? Что там у тебя происходит?
Мой внутренний голос — тот самый, ради которого я переехал в Самару и завел комнатные растения — заорал дурниной: «Не твое это дело. Просто пройди мимо. Не лезь. Ты легальный бизнесмен. Вызови ментов, если хочешь, но сам не суйся. Тебе нельзя светиться!»
— Макс, блять, не смей! — рявкнул Скворцов в ухо, словно прочитав мои мысли. — Слышишь меня?! Пройди мимо!
Я смотрел в непроглядную темноту деревьев. Там кто-то пытался выжить. А я стоял на освещенной аллее и уговаривал себя стать глухим.
Закрыл глаза.
— Да блять.
Выдернул наушник из уха, сунул его в карман мастерки вместе с телефоном и, свернув с асфальта на сырую землю, бесшумной, хищной тенью рванул на звук.