Страница 26 из 89
Она села на край кожаного дивана. Спина прямая, как струна, руки аккуратно сложены на коленях — вылитая отличница на экзамене.
Официант бесшумно принес ей стакан апельсинового фреша, и она принялась меланхолично тянуть его через трубочку, с искренним любопытством разглядывая лепнину на потолке и картины на стенах.
Виктор Петрович принялся расписывать масштабы своего логистического центра, требовал усиленный периметр, контроль доступа, вооруженную охрану на КПП. Я слушал, кивал, вставлял ремарки, объясняя, какие системы видеонаблюдения мы можем поставить и как организовать работу смены.
Но чем дольше мы говорили, тем сильнее у меня сводило скулы.
Потому что этот лощеный ублюдок постоянно косил глазами на диван. Он пропускал мимо ушей мои технические выкладки, пялясь на то, как Настя облизывает губы после апельсинового сока.
Мой внутренний мертвый маньяк перестал дремать, медленно поднялся, потянулся и подошел вплотную к решетке.
Я замолчал на полуслове. Сцепил пальцы в замок и положил их на стол.
— У вас какой-то вопрос к моему стажеру, Виктор Петрович?
Я позволил себе легкую, абсолютно неживую улыбку.
Заказчик вздрогнул, словно его поймали за руку в чужом кармане, и перевел взгляд на меня.
— Да нет, что вы, просто… юность всегда так очаровательна.
— Насть, — позвал, не поворачивая головы.
Она тут же отвлеклась от разглядывания люстры и посмотрела на меня.
— Иди к бару в общий зал. Посиди там, закажи себе десерт. Я скоро закончу.
Она послушно кивнула, подхватила свой стакан с соком и, не сказав ни слова, вышла из кабинки.
Я снова перевел взгляд на заказчика.
Виктор Петрович проводил её фигуру глазами, а затем, откинувшись на спинку кресла, как-то по-свойски, сально усмехнулся.
— Скажите, Максим Анатольевич… А ваша стажерка будет участвовать в нашей работе? Выезжать на объекты? Или она у вас, так сказать, для личных поручений шефа?
В кабинке повисла звенящая, тяжелая тишина.
Я смотрел на его идеально выбритое лицо, на этот дорогой шелковый галстук, на золотые часы на запястье. Я сидел абсолютно неподвижно, мое лицо оставалось маской вежливого профессионализма.
Но внутри… О, внутри меня разворачивалась восхитительная, кровавая симфония.
«Я мог бы убить его прямо сейчас.
Взять вон ту тяжелую хрустальную пепельницу и вбить ее ему в переносицу. Кость хрустнет, осколки войдут прямо в мозг. Секундное дело. Или нет. Слишком много крови, запачкаю свитер. Лучше перемахнуть через стол. Одной рукой зажать этот болтливый рот, а второй — схватить за шелковый галстук и дернуть на себя, перекручивая. Он даже пискнуть не успеет. Будет барахтаться, пучить свои бесстыжие глаза, скрести дорогими маникюрными ногтями по полированному дереву стола, пока хрящи гортани не превратятся в труху под моими пальцами».
Я физически почувствовал, как напряглись мышцы спины и плеч, готовые к броску. Мне так хотелось стереть эту грязную ухмылку с его лица. Вырвать ему язык, чтобы он больше никогда, сука, даже не смел говорить о девушках в таком тоне.
Но я — легальный бизнесмен. Я профессионал.
Медленно, очень медленно моргнул, загоняя демона обратно в клетку на два оборота ключа.
— Анастасия занимается исключительно бумажной работой в офисе, Виктор Петрович. И я бы настоятельно рекомендовал нам вернуться к обсуждению датчиков движения на вашем периметре. Потому что, если верить моему аудиту, безопасность у вас там… весьма дырявая. И в нее могут пролезть люди, которым вы точно не обрадуетесь.
Его сальная улыбка мгновенно сползла. Он уловил тон. Понял, что перешел черту. В моих глазах сейчас было столько нескрываемого, холодного обещания смерти, что даже этот уверенный в себе хозяин жизни нервно сглотнул и поправил галстук.
— Д-да, конечно, — он прокашлялся. — Давайте вернемся к датчикам.
— Вот и отлично, — снова сцепил руки в замок. — Итак, смету я увеличу на тридцать процентов. За риск.
— Какой еще риск?
Я чуть склонил голову набок и улыбнулся.
— За мой личный дискомфорт, Виктор Петрович. Продолжим?