Катастрофа для психа

Глава 8

Макс

Я смотрел на монитор еще минут пять.

Прогнал девчонку по базам должников, проверил родителей, даже поискал дальних родственников. Ни-че-го. Никаких темных пятен, никаких внезапно всплывших наследств от дедушки-миллионера, никаких связей с криминальными авторитетами.

Абсолютно чистая, обычная семья, которая живет от зарплаты до зарплаты.

Кому понадобилось отправлять целую бригаду, чтобы выцепить в ночном парке глухую студентку-медсестру?

Это не случайный гоп-стоп. Это спланированная акция. А значит, те двое, что сейчас отдыхают в моей гостиной, — не последние гости в этой истории.

Я со вздохом закрыл вкладки, стер историю поиска и вытащил из кармана джинсов то, что нашел ночью в грязи.

Кусочек бежевого пластика. Корпус был треснут, микросхема внутри безнадежно раздавлена чьим-то тяжелым ботинком — возможно, моим собственным.

Я покрутил обломки в пальцах.

Мой внутренний прагматик резонно заметил, что я ей ничего не должен. Я спас ей жизнь, сохранил честь. На этом полномочия Бэтмена заканчиваются. Пусть пишет заявление об утере или просит у родителей новый.

Но перед глазами снова встало ее перепачканное, залитое слезами лицо и этот затравленный, полный абсолютного отчаяния взгляд.

— Твою мать, — процедил сквозь зубы и открыл поисковик. — «Где купить слуховой аппарат в Самаре».

Выяснилось, что купить эту штуковину — это вам не за хлебом сходить и даже не ствол на черном рынке достать. Это целая наука. Центры сурдологии, аудиаграммы, индивидуальные слепки ушных каналов, настройка частот.

Я выбрал самую крупную и пафосную частную клинику слуха в центре города, предупредил Серегу, что отлучусь еще на пару часов, и поехал туда.

Девушка-консультант в белоснежной блузке смотрела на меня с легкой паникой. Двухметровый, лысый, мрачный мужик с разбитым лицом, не очень вписывался в контингент их посетителей, состоящий в основном из пенсионеров.

— Понимаете, мужчина, мы не можем просто так продать вам аппарат, — щебетала она, нервно поправляя бейджик. — Это сложное медицинское устройство. Нам нужно присутствие пациента, нужно снять аудиограмму, понять степень потери слуха…

— Девушка, — я включил свой самый бархатный, спокойный баритон и положил на стеклянную витрину сломанный бежевый огрызок. — Вот то, что у нее было. Пациентка сейчас в глубочайшем стрессе, привезти ее я не могу. Мне нужно лучшее, что у вас есть. С максимальным запасом мощности и универсальными вкладышами. Модель, которая сама адаптируется под шум. Настроим мы его потом, когда она придет в себя. Цена значения не имеет.

Я достал бумажник и выложил на прилавок пачку наличных.

Консультант сглотнула, посмотрела на деньги, потом на меня, и профессионализм взял верх над правилами.

Спустя сорок минут и минус дохрена тысяч рублей (я даже присвистнул про себя — ну и цены на эту пластмассу), я вышел из клиники с фирменным пакетиком, внутри которого лежала бархатная коробочка с топовым цифровым аппаратом и набором силиконовых насадок.

Я припарковал машину в соседнем дворе, чтобы не светить номера, и пешком дошел до ее девятиэтажки.

Днем этот район выглядел еще тоскливее, чем ночью. Обшарпанные стены, исписанные баллончиком двери подъездов.

Я набрал на домофоне универсальный код, который знали все оперативники и домушники, дверь пискнула и пустила меня внутрь. Поднялся на третий этаж.

Вот ее дверь. Обычная, металлическая, обитая дерматином, который местами уже потрескался.

Поднял руку и дважды, уверенно постучал костяшками по дереву.

Тишина.

Постучал еще раз, громче.

И тут же замер, глядя на свою руку.

— Дебил, — прошептал сам себе и с силой хлопнул себя ладонью по лбу.

Она же глухая!

Я могу тут хоть из гранатомета в дверь стрелять, она даже не почешется.

Тяжело вздохнул, глядя на пакетик в своей руке.

И что теперь делать?

Не под дверью же оставлять в таком районе? СпизДят через пять минут, соседи или местная шпана. Пихать в почтовый ящик? Тоже рискованно. Выломать замок? Ну да, отличная идея. Девочка и так на грани нервного срыва, а тут к ней в хату вваливается вчерашний маньяк.

Пока я стоял и размышлял над этой нетривиальной задачей, снизу, на лестничной клетке, послышался шум.

Тяжелые, размеренные шаги.

Моя спина рефлекторно напряглась. Я сунул пакетик с аппаратом во внутренний карман куртки и медленно, не делая резких движений, повернулся.

По ступенькам поднялись двое.

Крепкие, плечистые, в черных кожаных куртках. Лица стертые, незапоминающиеся, но взгляды — цепкие, холодные, оценивающие. Обычные быки, решалы. Из той же породы, что сейчас лежали у меня на паркете, только эти явно постарше и поопытнее.

Они остановились на площадке, увидев меня.

В воздухе мгновенно повисло то самое вязкое напряжение, которое бывает за секунду до выстрела.

Я сунул руки в карманы джинсов, расслабил плечи, принимая вид скучающего обывателя.

— Вам кого, мужики?

Они переглянулись между собой.

Ох, и неспроста же это.

Ой, неспроста.

Мой внутренний радар уже вопил сиреной воздушной тревоги.

Вчера девчонку пытались взять пятеро. Операция провалилась, связь с группой пропала. И вот, меньше чем через полсуток, по ее адресу приходят чистильщики. Проверить, дома ли объект.

— К сестре пришли, — наконец подал голос первый, чуть выдвигаясь вперед. Правая рука его при этом осталась висеть вдоль бедра, подозрительно близко к карману куртки. — А ты кто такой?

Я чуть прищурился, включая дурачка.

— К Вике?

— Ну да, — второй мужик кивнул подбородком на дверь Насти.

Я мысленно усмехнулся.

Даже не знают, как зовут цель. Просто дали адрес и номер квартиры.

Как же это скучно и непрофессионально.

— Да нет ее дома. Ушла, — пожал плечами и сделал шаг от двери, всем своим видом показывая, что собираюсь спускаться.

Они снова переглянулись. Взгляд первого потяжелел.

— Дома она, — ровно отрезал он, перегораживая мне путь к лестнице.

— Да нет же, говорю, — я раздраженно цокнул языком, разыгрывая недовольство. Стучал, мол, никто не открыл.

Первый мужик сделал еще полшага ко мне. Дистанция сократилась до критической.

— Ты кто такой? — с нажимом повторил он.

Я посмотрел на него сверху вниз, благо рост позволял, и абсолютно серьезно, не моргнув глазом, ответил:

— Отец ее.