Страница 9 из 75
— В моем районе этой грязи не будет, зарубите себе на носу, — продолжил сержант, обведя всех внимательным взглядом. — Любой, кто попробует заниматься чем-то подобным, вместо сытой жизни увидит только небо в клеточку. Не подставляйте свой участок, и только тогда он станет для вас вторым домом.
У меня возникло ощущение, что последняя фраза была адресована мне, хотя Макферсон в этот момент смотрел в другую сторону.
— У меня все. Расходимся, через пять минут начинается смена. Держите глаза открытыми, и да поможет вам Бог.
Народ поднялся и потянулся к выходу. Я последовал общему примеру и вышел за дверь, чтобы через четверть часа приступить к патрулированию на своем маршруте.
Обошел участок по периметру, после чего углубился внутрь территории. Подумал о том, что чем ближе будет зима, тем позднее начнет рассветать, и вскоре по утрам ходить по этим гребаным подворотням придется уже с фонариком. Что будет сильно менее комфортно. Уже сейчас в первый час после рассвета многие глухие углы и узкие проходы плохо освещены.
Единственным плюсом было то, что я работал не в каком-нибудь рабочем мегаполисе типа Нью-Йорка, и не в центре Лос-Анджелеса, где застройка была многоэтажной, а переулки были по-настоящему темными. Там в узкие проходы между офисными высотками солнечный свет вообще может попадать от силы пару часов в сутки — они даже днем должны стоять в полумраке. Здесь же одноэтажные здания давали минимум тени.
Я свернул в узкий проулок, соединяющий Семьдесят Шестую улицу с Семьдесят Седьмой. Прошел вдоль высокого железного забора. Впереди виднелись два больших мусорных бака — рядом с ними был черный ход небольшого дайнера, поэтому из баков все время попахивало. Вывозили мусор в этом районе не то чтобы регулярно, поэтому остатки еды успевали испортиться на жаре. Благо сейчас было раннее утро, и баки еще стояли в тени забора — не успели нагреться и начать пахнуть по полной. Я глянул на часы — восемь утра. Остановился, поправил чуть сдвинувшуюся кобуру. Нужно было найти ближайший телефон-автомат и через полчаса попробовать набрать Нику — у них как раз закончится брифинг. Главное, чтобы он не успел уехать на место преступления, прежде чем…
— СМЕРТЬ!
Крик из-за спины раздался настолько неожиданно, что я буквально подпрыгнул на месте. Однако рефлексы сработали безукоризненно — пока я приземлялся и разворачивался на каблуках, рука уже выхватила пистолет и привела его в боевую готовность. Можно было и быстрее, если бы я не потянулся сперва под мышку, а потом не потратил мгновение на то, чтобы расстегнуть непривычную поясную кобуру.
Прицелился на звук и увидел, как из узкой щели между двумя железными мусорными баками поднимается одетая во все черная фигура. Гребаный ниндзя, я ведь прошел мимо него и не заметил в этой норе!
Фигура оказалась высоким, чуть смугловатым мужчиной лет тридцати пяти с бородой и длинными черными волосами, собранными в хвост, одетым в расстегнутый кожаный плащ до пола, свитер с высоким воротом и черные классические брюки. Он сделал шаг в мою сторону, внимательно посмотрел на направленный на него пистолет, и прежде чем я успел собраться с мыслями и потребовать его поднять руки, вдруг громко и радостно захохотал.
Я посмотрел на него охреневшими глазами, не понимая, что вообще происходит, и как себя лучше вести. А мужчина закончил смеяться и внезапно покачал передо мной указательным пальцем, как перед нерадивым учеником.
— Не-е-ет, нет-нет-нет, офицер. Не сегодня! — сказал он голосом, как будто объясняет ребенку прописные истины. — Смерть придет за каждым, но сегодня не за мной.
Он внимательно вгляделся мне в лицо и добавил:
— И за тобой не нужно. Убери смерть. Спрячь, спрячь, — махнул он рукой в сторону пистолета, как будто это была назойливая муха.
Сумасшедший. Твою мать в долбанного психа, я чуть форменные штаны не испортил от его крика. И ведь как только я повернулся, он орать перестал. Напугать меня хотел или просто так по-своему внимание мое привлекал? Или ему гуманоиды с планеты Нибиру сказали так сделать, хрен их, поехавших, разберет.
И что мне с ним делать? Я внимательнее осмотрел мужика. Внешность для американца вообще не типичная — смугловатый, явно метис, но как будто не с черным и не с латиноамериканцем, а… с цыганом, что ли. Или с индусом. Черт его знает. Одежда видавшая виды и немного пыльная, плащ потертый, брюки помяты, но в целом выглядит довольно аккуратно — редкий вменяемый бездомный так выглядит. Но при этом одежда не по погоде, что явно говорило о том, что это все же бродяга.
Я убрал пистолет в кобуру, но застегивать не стал — хрен его знает, что у него на уме. Ткнул пальцем в значок на груди:
— Я офицер Соко, полиция Лос-Анджелеса. У вас есть с собой документы? — я внезапно вспомнил истории о том, как терялись в городе вышедшие погулять бабульки с деменцией, и подумал — а вдруг ему тоже помощь нужна?
Он усмехнулся и снова заговорил со мной тоном, каким объясняют прописные истины:
— Не-е-ет, не спра-ашивай, не спрашивай. Вопросы ничего не знают. Только я знаю, — он ткнул себя в лоб указательным пальцем. — А ты знай сам. Знай, что смерть приходит за всеми, но не нужно ее называть. Она сама назовется.
Я смотрел на него и не понимал ровным счетом ни хрена. А еще первый ступор прошел, и я почувствовал раздражение. Чертов псих сперва напугал меня до усрачки, а потом начал нести какую-то околесицу.
По-хорошему, задержать бы его да в дурку отправить, вот только я еще с прошлой жизни помнил, что городские сумасшедшие на улицах США были явлением если не обыденным, то уж точно не из ряда вон выходящим. Он не буянит, не ведет себя агрессивно, просто несет свой бред. Да, можно сейчас вызвать патруль, чтобы они забрали его за то, что он вел себя шумно, нарушал общественное спокойствие, кричал вон на меня. Но они мне за такой подарок спасибо точно не скажут, а мужика все равно отпустят сегодня же, и будет он опять между баками прятаться в ожидании прохожего.
— Вам нужна помощь? — спросил я просто для проформы.
— Помощь доступна изнутри, — тоном мудреца, раскрывающего древнюю тайну, заявил он. — Всем доступна, офицер.
Ну и черт с ним, пусть делает что хочет. Надеюсь, он будет гулять и случайно свалит с моего участка — тут до соседнего идти всего-ничего.
— Всего доброго, — сказал я, развернулся и пошел прочь.
— Всего как зимой, — ответил он, развернулся и прогулочным шагом направился в противоположную сторону.