Служить и защищать

— Это глубинные разборки, Майк, — сказал он. — За управление этой страной уже кучу лет борются две организации. Вот одна из них меня и наняла. Им очень нужно прищучить Гольдберга, потому что это помешает второй организации.

— Ассасины и тамплиеры, что ли? — ляпнул я.

Ну а что, тайные общества, самые известные даже тем, кто далек от компьютерных игр. Кино-то я все равно смотрел, интересно же.

— Чего? — он посмотрел на меня. — Какие еще ассасины и тамплиеры? Ты о чем вообще?

— Ну у меня нет больше идей, кто это мог бы быть.

— А, да, ты же не американец, — он хмыкнул. — Был бы американцем, сразу бы понял. В общем, да, можешь считать, что меня нанял орден тамплиеров. Очень могущественный, с золотом, которое они сохранили со средних веков.

— Бред какой-то, — покачал я головой. — Но ладно, делать больше нечего.

В то, что меня кто-то всерьез прикроет, я не верил. И опять, мать его, сую голову в петлю. Но если она расскажет хоть что-то, то все получится.

— Ладно, — вздохнул я. — Скажу, что-либо она сотрудничает и начинает тайно сливать информацию на Гольдберга, либо я передам эти снимки в отдел контроля за дикими животными. И тогда она, даже если не получит реальный срок, то змей этих потеряет однозначно. Поеду завтра.

Марч покачал головой.

— Завтра не получится. Завтра пятница.

— И что? — не понял я. — Она что, мусульманка, и в мечеть поедет?

— Как тебе это вообще в голову приходит, Майк? — он покачал головой. — У Гольдберга по пятницам обычно планерка с ключевыми сотрудниками, а потом небольшой фуршет. Что-то вроде подведения итогов недели, обстановка непринужденная, но присутствие обязательно. Так что Митчелл будет там, вернется домой уже заполночь, а то и позже.

Я нахмурился. Ну да, не лучшее время для того, чтобы наезжать на человека.

— Приедет она уставшая, на взводе после долгого рабочего дня, да еще и подшофе после фуршета. Разговор может пойти не так, как нам нужно. Лучше подловить ее, когда она спокойная, отдохнувшая. Так она будет гораздо сговорчивее.

Я на секунду задумался, а потом кивнул.

— Тогда послезавтра. В субботу я не работаю, могу приехать в любое время.

— А еще в субботу она никуда по утрам не ездит, только по вечерам, — подтвердил Марч. — Так что ты застанешь ее дома. Никаких проблем не будет.

Я убрал конверт с фотографиями во внутренний карман куртки, допил пиво и налил себе еще, опустошив кувшин.

— Как с тобой связаться-то, если что-то не так пойдет? — спросил я. — Или если новости появятся?

Марч на секунду задумался, после чего полез в карман и вытащил из него блокнот. Вырвал листок и написал номер телефона.

— Это номер мотеля, где я остановился, — сказал он, протягивая мне бумажку. — Скажешь, чтобы тебя соединили с двенадцатым номером.

— Понял, — кивнул я, достал свой блокнот и написал уже свой номер. — Это мой домашний, звони, если что.

— Ты провел в трейлер телефон? — спросил он, усмехнувшись.

— А откуда ты знаешь, что я живу в трейлере?

— Майки-Майки-Майки, — он покачал головой. — Неужели ты думал, что я стану полагаться на человека, ничего про него не выяснив? Да еще и на такого, что сам сунул голову в петлю. Хотя с Краузом получилось изящно, почти сработало. Постарайся только Митчелл не бить и ничего ей не ломать.

— А об этом ты откуда знаешь?

— Не важно.

— Опять тамплиеры? — спросил я.

— Вроде того, — он кивнул и поднялся. — Завтра, как поговоришь с ней, дай мне знать, как все прошло. Звони в номер после десяти вечера, я в это время обычно уже на месте.

— Договорились.

— Ладно, мне пора, — сказал он.

Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел. Я же посмотрел на номер мотеля. Надо бы выяснить, где он остановился на всякий случай. Но до чего же мутный тип. Еще и разборки между тайными обществами какие-то. Куда меня угораздило влезть, черт его дери?

К тому же его осведомленность напрягала. Очень сильно. В другой ситуации я подумал бы, что он может быть человеком Гольдберга, который готовит для меня очередную ловушку. Но во-первых, продюсеру это уже, скорее всего, без надобности — мое увольнение для него лишь вопрос времени. А во-вторых — я слишком хорошо помнил тот взгляд, которым Марч смотрел на меня, называя «шавкой Гольдберга». Такое не сыграть. А если я и в этом ошибся — грош цена всему моему опыту в уголовном розыске.

Ладно, черт с ним. Ставки сделаны.

Я поднялся, вышел на улицу, сел в «Шеветт» и поехал домой. Что ж, послезавтра эта ситуация решится, тем или иным образом.