Служить и защищать

Глава 10

Вчерашняя история с драгдилером только раззадорила меня, а может быть это сработал разговор с Сарой. Так что проснулся я уже в более-менее нормальном настроении. Поднялся, провел комплекс упражнений чисто на разминку, покормил пса и петуха, а потом позавтракал сам.

И решил, что мне нужно срочно взяться за поиск Фрау, особенно с учетом того, что я о ней ничего кроме прозвища не знаю. А кто у нас должен знать? Или может? А может Ник, потому что он — детектив отдела нравов и работает в этой сфере достаточно давно. Да и что-то мне подсказывало, что эта самая Фрау — очень известная в городе штучка.

Так что приняв напоследок ледяной душ, я подошел к телефону, набрал рабочий номер Ника и уже через несколько секунд услышал:

— Отдел нравов, детектив Касселс.

— Ник, это я, — решил я не называть своего имени. — Есть минута?

— Полторы максимум, Честер, — ответил он. — У меня встреча через пять минут, а до этого еще бумаги дособрать надо. Что случилось?

Честер? А, похоже, что там рядом Левандовски бродит или другие детективы. Вот он меня и назвал чужим именем, чтобы не спалиться. Конспиратор хренов.

— Мне нужна информацию про проститутку, которая работает под прозвищем Фрау. По словам Крауза, она регулярно бывала на вечеринках Гольдберга. Хочу допросить ее.

Касселс на несколько секунд замолчал, после чего сказал:

— Это Честер Каннинг, из Центрального дивизиона. Да. Да, — а потом снова обратился ко мне. — Фрау? Не припоминаю. Я о такой точно не знаю, я бы запомнил, звучит специфично.

— Черт… — проговорил я. — А знаешь, у кого можно узнать?

— Догадываюсь, — ответил он. — Записывай адрес.

Я огляделся, потом схватил с полки блокнот и приготовился писать:

— Готов.

Касселс продиктовал мне адрес в Санта-Монике. Я не понял сперва, почему он, работая в Южном Централе, имеет осведомителей в Санта-Монике. Потом вспомнил, что его, например, знали в букмекерской конторе в Даунтауне, и решил не задавать лишних вопросов.

— Скажешь ему, что от меня, зовут Расти, — сказал он. — Спроси, что ему надо за разговор, обычно он берет наличкой.

— Понял. Спасибо, Ник.

— Только осторожнее там, он не такой простой человек… Да, кстати, — он остановился на секунду. — Я узнал по нашей теме. На отмену на сотню дают двадцать долларов.

— Тогда смысла нет, — сказал я. — Ничего не заработаем. Ждем, скоро будут еще бои. Вот тогда сыграем по-крупному.

— Понял. Все, Честер, мне пора, до связи.

Из динамика раздались короткие гудки. Я повесил трубку на рычаг. Наличкой, значит. Ну что ж, нужно взять ее с собой. Я давно предполагал, что всех своих информаторов Касселс попросту купил на наследство, которое ему перепало от дядьки. Хотя могло ведь быть иначе, мог спустить эти бабки на бухло и доступных дев.

Тогда я принялся одеваться. Надел пиджак, брюки, новые ботинки, которые едва-едва успел разносить до более-менее комфортного состояния. Сунул в карман значок патрульного — я имел право носить его с собой в отличие от оружия. Взял тысячу долларов на всякий случай.

Может быть, Глок взять? Хотя мне только не хватало, чтобы меня приняли с оружием, на котором черт знает сколько всего висит. Тогда меня не просто из полиции вышибут, тогда меня попросту посадят.

Листок с адресом я вырвал из блокнота и положил в карман, после чего вышел и сел в «Шеветт». Завел двигатель и поехал в сторону Санта-Моники.

В этом модном городке моя машина выглядела совсем уж не очень, поэтому я припарковал ее на стоянке. Подумал о том, что ее могут просто эвакуировать, как автохлам, особенно с учетом тега банды на борту, но решил, что сделать все равно ничего не смогу. Ну вот нельзя сейчас сунуть под лобовое стекло номер мобильного телефона. Потому что нет мобильного телефона у меня, а если бы и был, то у эвакуаторщиков их нет, чтобы позвонить. С другой стороны, если машину обнаружит мой коллега — он все равно сперва стикер оставит, так что я успею ее переставить.

А здание, которое Ник мне назвал, неожиданно оказалось ритуальным агентством. Чертовски скорбное, я бы сказал — снаружи все в черном цвете, окна черными же шторами занавешены, и название «Последний путь».

Я посмотрел немного на это снаружи, собираясь с духом, после чего шагнул внутрь. И оказался в темном и таком же скорбном помещении, в котором возле стен были выставлены гробы, с другой стороны — полки с урнами для кремации и траурные венки. На первый взгляд в помещении не было вообще никого.

Я двинулся вперед по темно-бордовому ковру, заценив заодно цены на гробы. И понял, что если дело не выгорит, и Гольдберг меня все-таки завалит, то закапывать меня никто в таком не будет. Если только это случится до того, как меня вышибут из полиции — тогда профсоюз, наверное, позаботится, и будут похороны с американским флагом, залпами в небо и игрой на волынках.

Подумал об этом, и меня передернуло. Ведь наверняка так и будет, потому что Соко на таких уже присутствовал. И только там он за всю жизнь слышал звук волынок.

Я сделал еще несколько шагов, так никого и не увидев, подошел к стойке и нажал рукой на звонок. Послышался «дзынь».

— Чего изволите? — тут же раздался слева голос, я повернул голову и резко отпрянул.

Потому что передо мной стоял вампир. Иначе и не скажешь — в черном костюме-тройке с красной бабочкой, и бледный, как смерть, да еще и с черными-черными зализанными волосами. И глаза красные. Не сама радужка — она зеленая, а именно склеры красные.

Я помотал головой. Да уж, заведение у них такое, интересное. Атмосферное, я бы сказал.

Сходство с вампиром все-таки постепенно рассеивалось, и я понял, что передо мной просто обычный человек, только будто очень давно не выходивший на улицу. Он посмотрел на меня, вздохнул и спросил:

— Ты испугался, что ли?

— Ага, если честно, — ответил я. — Думал, ты сейчас кусаться бросишься.

— Да все так думают, надоело уже, — ответил он. — Так чего тебе надо?

— Мне бы с Расти поговорить, — сказал я.

— Ну, я — Расти. А почему я вообще должен с тобой разговаривать?

— Меня зовут Майкл Соко. Я от Ника Касселса.

Лицо Расти чуть смягчилось, хотя настороженность полностью не исчезла.

— От Ника, значит, — сказал он. — Ну раз от Ника, то пошли.

Он двинулся вокруг стойки, а я за ним. Парень открыл дверь в кабинет, я вошел, и он тут же следом, закрыв за собой дверь. Внутри горела лампочка, и теперь я смог рассмотреть, что кожа у него не только бледная, но и тонкая какая-то еще, под ней вены видны были очень хорошо. И пятна еще какие-то.