Служить и защищать

Рыжий вдруг заворочался и, немного подвинувшись, повернул голову, и неловко посмотрел на меня из-под локтя лежащей на затылке руки. Я на всякий случай расстегнул хлястик кобуры и положил ладонь на рукоять пистолета. Адреналин уже практически схлынул, накопленная за день злость растворилась без следа, да и эффект неожиданности и «третьего в драке» был потерян. Так что если сейчас эти ребята кинутся на меня вдвоем — черта с два я от них отобьюсь, даже с дубинкой.

— Офицер, а ты хорош, — внезапно проговорил рыжий и чуть закряхтел, укладываясь поудобнее. — Давно меня никто так хорошо не отделывал.

Я, признаться, не нашелся, что сказать, так что только чуть пожал плечами. Рыжий посмотрел на мою руку на пистолете, чуть усмехнулся и сказал:

— Да расслабься, я не буду дергаться. Только ниггеры нападают после драки или со спины.

— Э! — заворочался на полу второй драчун. Видимо, не оценил камень в свой огород.

— Лежите оба спокойно, — строго сказал я, слегка пнув негра по ноге, прямо не вставая со столика. — Второго раунда не будет.

Негр что-то заворчал себе под нос, а рыжий вдруг засмеялся:

— Да куда уж, руки до сих пор отсушенные. А ты неплох, хоть и не ирландец. Я бы сошелся с тобой один на один, только без дубинки.

В какой-то момент предложение даже показалось мне интересным, так что я усмехнулся и ответил:

— Ну, может как-нибудь в другой раз.

Ирландец довольно осклабился:

— Наш человек. Я Патрик.

— Майк, — представился я в ответ, но быстро поправился: — Офицер Майкл Соко. А, чуть не забыл… У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?

Негр что-то утвердительно буркнул, а ирландец снова хохотнул:

— Да зачем мне хранить молчание, когда можно поговорить с интересным человеком? А ты чьих будешь, Майк?

Я сперва не понял вопроса, но предположил, что он, скорее всего, имеет в виду национальность.

— Русский я.

— О, то-то у тебя удар, как у медведя, — сказал Патрик и сам же заржал над своей шуткой.

Я посмотрел на него и спросил:

— Вы нахрена бар-то разгромили?

Ирландец помолчал, потом ответил:

— Да я уголька нечаянно пивом облил, когда от стойки шел. А тот сразу спросил: «А по морде?».

— Ну а ты что? — спросил я, когда пауза начала затягиваться.

— А что я? — проговорил Патрик. — У меня «по морде» всегда с собой. Ну я и дал.

Я не выдержал, прыснул от смеха. Парень подкупал своей непосредственностью.

— Теперь обяжут бар восстанавливать за свой счет, — сказал я ему. — Еще и в кутузке посидеть придется, пока все не оформят. И штраф заплатить.

— Ну, восстановим, какие вопросы. Хорошая драка того стоит, — он опять довольно осклабился.

В этот момент в бар зашла пара патрульных — быстро приехали.

— Ладно, бывай, русский офицер Майк, — сказал Патрик, когда его заковали в наручники и повели к выходу. — Глядишь, еще свидимся.

Я только кивнул ему.

Когда обоих задержанных обыскали и, не найдя ничего криминального, усадили в машину, ко мне подошел коллега из патруля — нужно было дать краткие пояснения и расписаться в протоколе. Я сказал, что вошел и приказал задержанным прекратить драку, но они были слишком возбуждены и не смогли адекватно воспринять ситуацию, так что я применил силу и задержал их. Про то, что они пытались со мной драться, говорить не стал — уж очень меня подкупил простодушный ирландец, не хотелось навешивать ему тяжкую статью на ровном месте. Я и так его нормально дубинкой отоварил.

Патрульные уехали, опросив бармена и оставшихся троих посетителей, а я взглянул на часы — без четверти три. Вышел из бара и не спеша пошел в сторону припаркованного на углу моей зоны ответственности «Шеветта» — смена почти закончилась.

Доехал до участка, про себя матерясь на дурацкую систему, из-за которой нужно каждый вечер сдавать пушку и рацию, и из-за которой пришлось ехать в противоположном от нужного мне направлении. Но все же переоделся, разоружился и поехал в Инглвуд — там жила последняя в моем списке жертва изнасилований на вечеринках Гольдберга.

Добрался до места за полчаса и вновь обнаружил небольшой, изрядно обшарпанный домик — да уж, вряд ли ее молчание купили, если судить по тому, как она живет. Подошел к двери и постучал — звонка не было. Открыла мне, на удивление, белая девушка, хотя район к этому не слишком располагал. У нее были светлые волосы и лицо, чем-то неуловимо напомнившее мне Роуз. Она посмотрела на меня вопросительно.

— Добрый день, Саманта Конте? — спросил я, сверившись со списком в блокноте. Надо же, тоже фамилия французская. Может, это из-за какого-нибудь национального типажа мне почудилось сходство с Роуз?

— Да, — ответила девушка спокойно. — Что вы хотели?

— Я — детектив Майкл Соко, — представился я, не став уточнять, что на время расследования я никакой не детектив, а просто патрульный. — Можно с вами поговорить?

Ее лицо изменилось, но в отличие от прошлого раза, когда девушка испугалась моего визита, у Саманты оно неожиданно ожесточилось.

— Что вам нужно? — повторила она.

— Мы можем войти и поговорить? — мягко спросил я, памятуя, как в прошлый раз передо мной захлопнули дверь.

— Нет, — отрезала девушка. Пояснять свой отказ она не собиралась.

— Я расследую преступления, которые совершались во время вечеринок продюсера Марти Гольдберга. И продолжают совершаться, — я решил в этот раз сразу начать аккуратно, но уверенно давить на мораль, чтобы подтолкнуть девушку к сотрудничеству. — Мне нужно задать вам несколько вопросов, чтобы получить возможность остановить это и наказать виновных.

Она помолчала несколько секунд, после чего посмотрела на меня с выражением, напоминающим… брезгливость?

— Остановить… наказать виновных? — повторила она, обводя меня взглядом, после чего внезапно посмотрела в глаза и произнесла: — И где же вы были полтора года?

Я открыл было рот, но она продолжила:

— Все, что может делать полиция — это отводить глаза от тех, кому нужна помощь. Потому что у нас нет денег. А у этих ублюдков они есть, — она продолжала смотреть мне прямо в лицо, и я увидел, что ее глаза чуть заблестели от влаги. — Это ведь все, что вас интересует? Повышения, премии, взятки. Деньги, деньги, мать вашу, деньги!